Морозко (часть 3: «Преданье старины глубокой») #сказкидлявзрослых Была у них Мать. В сказке ее назвали бы злой мачехой, но в реальности она была просто махровым нарциссом. Когда родилась Настенька, Мать сразу включила режим токсичной продуктивности. Ребенка возили по кружкам с такой интенсивностью, будто готовили к карьере лауреата Нобелевской премии в семь лет. В три года Настенька уже лепетала по-английски о вечном, знала основы ментальной арифметики и могла по памяти сказать, сколько зерен гречки помещается в трехлитровую банку (мать называла это «развитием мелкой моторики», а психологи – «нарциссической травмой»). Мать решала за Настеньку все: от выбора цвета колготок до направления мыслей. Дочери надлежало быть удобным аксессуаром: улыбаться, соглашаться и не отсвечивать. Но вот парадокс: кротость, которую Мать сама выдрессировала, ее же и бесила. Она видела в дочери свое отражение, тщательно скрываемое за фасадом грандиозности, бесхребетное и удобное, и это вызывало приступы неконтролируемой агрессии. Начитавшись инста-блогеров про «осознанное материнство» и поняв, что первый «продукт» получился бракованным и «нересурсным», Мать решила, что нужен другой проект. Так появилась Марфуша. Здесь она ошибок не повторила. Растила ее в парадигме «Ты – центр Вселенной, остальные – обслуживающий персонал». Марфуше позволялось все: хамить, требовать и не знать, с какой стороны открывается учебник. Настенька сестру обожала и по привычке удовлетворяла все ее капризы, работая бесплатным аниматором и нянькой 24/7. Но чем больше старалась быть «хорошей», тем сильнее Мать мечтала отправить ее куда подальше, что в итоге и сделала: едва дочери исполнилось 18, приобрела ей однушку где-то в ипотечных трущобах, чтобы старшая своим вечным чувством вины не портила младшенькой атмосферу вечного праздника. Был и Отец – мастер молчаливого предательства. Тихий, безвольный мужичок, чья зона комфорта заканчивалась там, где начинался гараж и запотевшая бутылка пива. Когда Мать психологически расчленяла Настеньку на кухне, Отец просто включал телевизор погромче, демонстрируя эталонное избегающее поведение. Его молчание стало для Настеньки главным жизненным уроком: защиты не существует, мужчина – это тот, кто отвернется к стене, пока тебя едят волки, а если везут в лес на заклание, сиди в санях смирно и не отсвечивай, а то папе будет некомфортно смотреть новости. (продолжение следует)