— Вы помните, как впервые увидели себя на экране? ДД: Я заболел. Я пошел смотреть ежедневные выпуски «Кошмара на улице Вязов». Мне было 21, и я не знал, что происходит. Это было похоже на то, как я смотрю в огромное зеркало. Меня беспокоило не то, как я выглядел, хотя в этом фильме я выглядел как гик. Я видел себя там, притворяющимся. — И тебя вырвало? ДД: На самом деле меня не рвало, но я чувствовал, что меня тошнит. Лучше бы я даже не смотрел. Это странно. Мне некомфортно смотреть мои фильмы. Так что, если я могу обойтись без того, чтобы не смотреть их вообще, я так и сделаю. "Они тащат вас на премьеру, если могут. Я видел «Мертвеца» один раз", — говорит он, имея в виду вестерн Джима Джармуша. ДД: Я видел «Дон Жуана» один раз. «Плаксу» я видел дважды. Я не могу вернуться и посмотреть их. Я чувствую себя идиотом. — Так в чем же здесь удовлетворение? Помимо денег, если это имеет значение. ДД: Мне очень нравится создавать что-то, будь то в кино или создание короткометражного фильма дома или рисование картины. Но если вы никогда не видите результата... — Есть ли разница между тем, чтобы быть художником или писателем, и тем, чтобы быть артистом-исполнителем? ДД: Удовлетворение — странное слово. Думаю, я никогда не бываю по-настоящему удовлетворен. Как актер, вы пытаетесь быть верным замыслу автора, видению режиссера и в то же время быть верным себе как актеру. Вы пытаетесь смешать эти три вещи вместе, не идя на компромиссы. Я предпочитаю уйти с этим опытом. Моя работа как актера — предоставить режиссеру выбор. Затем происходит еще одна вещь — монтаж фильма, который может либо спасти вас, либо убить. Или просто сделать фильм каким-то скучным. Остается только надеяться, что были выбраны те дубли, которые вы считали лучшими. Но, с другой стороны, если я его не посмотрю, я никогда этого не узнаю. Так что, лучше.