Утро мягким поцелуем одарило спину. Лучи легкого утреннего солнца навязчиво пробрались сквозь штору, падая на кровать, прямо таки светя в глаза Яновскому. Тот слабо мычит сквозь сон, и поворачивает голову в сторону избранника, надеясь найти укрытие от такого неудобства. В то время как юноша рядом приоткрывает заспанные, и уставшие глаза, под которыми видны болезненно-синеватые пятна. Тот слабо выдыхает, и смотрит в лицо напротив. Белесый юноша вновь закинул на него руку, мирно сопя сквозь сон. Фёдор смотрит, задумавшись. Сейчас они лежат в одной постели. В том месте, какое принято назвать домом. И ощущается оно точно так же. Когда он успел подобраться так близко? Бледная, местами костлявая рука с особой осторожностью укладывается на чужой лоб, и двигаться совсем не хочется. Ладонь совершает легкое движение, проводя по мягким прядям волос, которые сейчас казались чем-то донельзя запретным, но неотъемлемым. Взгляд винных очей устремился на чужие прикрытые глаза. Белесые ресницы слабо трепещали, а вечно живые губы, кривящиеся в изъявительной усмешке, наконец расслабились, не тревожа мышцы лица. И стоило ли это всего театра, который был вчера на ночь глядя? Изображать жертву точно было не обязательно. Но актер-есть актер, таким он и останется. Кажется, тогда вечером, причиняя друг другу невыносимую боль, которая глушилась привычным бездушием, малость перестарались: было разбито несколько предметов в порыве ссоры, возникшей толком из неоткуда-очередная паническая атака от паяца, какой собирался чуть ли не умереть от осознания, что ныне несвободен. Сейчас все иначе: чужие волнистые волосы манили слишком сильно. Не сдержаться-и Достоевский проводит рукой дальше, процедив волосы сквозь пальцы. Уголки бледных, истерзанных нервами губ приподнялись, глядя на родные черты лица. Чужие глаза открываются только тогда, когда эти же уста укладываются на теплой молочной шее, оставляя невесомый поцелуй. Распахнув глаза, парень невольно покрывается мурашками. Юноша не верит, что видит его. Темные, цвета вороньего крыла, волосы по плечи, небрежно растрепанные после долгосрочного сна. Одежда, точно впитавшая в себя довечно чужой приятный одеколон. Ровно так же, как и сам его аромат. Особенно запоминалась болезненно-белая кожа, будто обтягивающая скелет и ничтожно тонкий слой плоти. — Светлого утра.-Фёдор тщательно смотрит тому в глаза. Становится неприятно от отсутствия привычной взаимности, какая чаще всего выражалась более в его сторону. В ответ Николай слабо тянется, и протирает глаза руками, пытаясь развеять пелену мути после сна. — Доброго утра, милый.-на удивление, через какое то время раздается в помещении. — Но зачем ты разговариваешь с тем, кого нет?-белокурый усмехается, сквозь заспанные глаза глядя на того. — Прекрати нести бред. Будь ты нежитью-не говорил бы с тобой. И Фёдор вовсе не удивлен. Он обреченно-обыденно смотрит на чужое лицо, которое выглядело достаточно измученными. — Ты плохо спал. Во сколько улегся?-Не столько, сколько обеспокоено, сколько по делу говорит Михайлович, приобнимая Гоголя, что было достаточно несвойственной манерой для него же. — Мертвые не спят.-Уже с более серьезным выражением лица говорит Васильевич, обнимая того в ответ, и прикрывая глаза. От собственного бреда чужая кожа кажется теплой, живой. Хотя сама по себе имеет достаточно низкий градус. — Именно. Продолжишь в том же духе-окажешься на их месте. Решив не продолжать бессмыслицу дальше, темноволосый парень поднимается, становясь в положение сидя, и поправляя растрепанные за ночь волосы. — Интересное, когда ты признаешь мою смерть. Неужто таки привязался ко мне?-Поднимает уголки губ белокурый, кривя их в откровенной насмешке. #зарисовка #AU #достогоголь TW: психические расстройства(бред котара-пациент убежден, что мертв)