Февраль закончился, а с февралем закончилась зима и наступила весна. Самой не верится. О приближающейся весне в северных странах принято говорить тихо, весну боишься, назвав, спугнуть. Весна подходит неслышно; обрадуешься слишком рано — и отступит, отгородится внезапными ветрами-холодами. Тем не менее, весна заявила о себе совершенно ясно, когда, выглянув пару дней назад из окна кухни, я увидела свивших гнездо сорок. А в парке — зеленые попугаи совсем будто не из Амстердама, летают бесстрашно, греются, знаменуют тепло. Весна устроилась окончательно, когда я обнаружила вдруг, что в пять часов вечера еще светло. Уже совсем весенний ветер продувал волосы, когда я без шапки вышла из дома. «Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима», — правда! Но не замечать не выходит. Эта зима длилась целую вечность и, казалось, уж не закончится никогда, но вот закончилась — благо, что зимних дней в феврале всего двадцать восемь. Этой зимой я теряла, терялась, находила и находилась. Зимой у меня появилась моя самая любимая вторая работа; зимой я начала учить свой не самый любимый четвертый язык; зимой я написала и опубликовала свой первый творческий текст на английском языке. Зимой я посмотрела много разного кино и прочитала несколько поразивших меня книг. Зимой у меня появилось очень ясное и сильное желание постоянно что-то писать и писать исключительно от первого лица — так я исписала одну шариковую ручку чёрного цвета и добрую треть своего зелёного блокнота. Зимой я купила себе часы-перевёртыши, и теперь каждая новая минута и каждый новый час сопровождаются громким щелчком. Двенадцать — отщёлкали часы, пока я печатаю этот текст. А нет! Опаздывают на минуту. Жду следующего щелчка. Теперь наверняка — пришла весна.