У меня такое лицо, что со мной всегда хотят разговаривать. Когда я пересказываю очередную услышанную от таксиста байку, то обычно слышу: “Господи, со мной вот они вообще никогда и не заговаривают!”. Если же мне попадётся не молчаливый таксист, он завяжет со мной беседу в 100% случаев — и скорее всего, уже в машине я внесу в заметки какую-нибудь платиновую цитату. Соавтор назвал этот жанр: “Писательница выходит в народ”. Со мной заговаривают попутчики, гардеробщицы и доброжелательные тётеньки на автобусной остановке. — И я понимаю, почему, — заметил блистательный господин N, — ты очень располагаешь к себе. Сам он примерно на второй день знакомства уже делился со мной самыми интимными подробностями бурной юности, we listen and don’t judge. Итак, во вторник я благополучно опоздала на дневной поезд и, когда ехала вечером на вокзал, с предвкушением воображала, чем же займусь в ближайшие три с половиной часа. Дочитать книжку в телефоне? Написать пару текстов? Послушать подкаст? Начать свежекупленный бумажный роман? Моей соседкой в вагоне оказалась дама в возрасте — из тех, кого очень сложно назвать “бабушкой”, несмотря на глубокие морщины и другие очевидные показатели. Мы поздоровались, я уже взяла в руки телефон, как вдруг она сказала: — Представляете, в пути не будет связи! Хотя в билете указано, что должна быть. Я, правда, не умею сама заказывать билеты, мне купил внук. Я ему говорю: “Ну зачем ты берёшь сюда, я же могу поехать и в обычном вагоне!”. А он говорит: “Бабуля. Ты достойна ездить в лучших условиях. Какая разница, это же не ты платишь?”. — Какой молодец, — искренне восхитилась я. — Это правда, — засветилась она, — сегодня до отъезда он меня повёл в ресторан “Охотничий”. Обычно с нами ещё всегда ходит его девушка Машенька, но сегодня… Я покорно отложила телефон — и все мои планы полетели в бездну, зато взамен я получила три с половиной часа отборнейшей фактуры. Я узнала всё: где родилась моя спутница, почему они с мужем переехали в Казахстан и как оказались в России; сколько зарабатывает та самая Машенька и что завтра ей исполняется 29 лет; я посмотрела фотографии дочки, которая прямо сейчас отдыхает в Таиланде и узнала, что отдыхать они с другом будут месяц вместо двух недель, так как сдали билеты и полетят обратно через Китай, а это дешевле, и как… В одиннадцать вечера моя собеседница рассказывала, как в 1850 году её прабабка согрешила с сыном барина. Все в вагоне уже или спали, или впали в анабиоз, прикрываясь газеткой, а мы с Зинаидой Фёдоровной пили дюшес за встречу. Расстались мы на псковском вокзале абсолютно довольные друг другом. За мной приехало такси, за ней — муж. На следующий день я пересказала этот эпизод драматургу, на что он тут же сказал: — Если бы ты всё записала и без правок изложила на бумагу, это был бы вербатим! — Чего? — переспросила я. И получила многоминутную лекцию о том, как современные драматурги записывают прямую речь и делают из этого пьесу. — Только представь! — воскликнул он. — “Евгения Истомина. Вербатим “Дама из Пскова”. И впервые за много месяцев нашего общения я действительно представила. Это история о том, как я опоздала на поезд и решила попробовать себя в жанре документального театра.