- Почему ты не вышел на ужин? - Хёнджин хмурится, когда заходит в комнату к человеку. Темнота съедает всё вокруг, а тени от деревьев бросают странные фигуры на стены, луна сегодня особенно яркая. Ворон убирает мешающую чёлку назад и глазами бегает по помещению. Сынмин сегодня совсем не выходил из комнаты, парень только зашторил окна, чтобы вороны не смогли смотреть на него, и улёгся в кровать, где и провел весь день. Почему-то сердце Хвана начинало болеть, когда он видел такого человека. Он ведь привык к его буйному характеру, что всегда идёт против Хёнджина. Боже, этот парень даже пытался выйти за пределы леса, но, как и говорил ворон, у него не получилось. То ли магия, то ли какая-то связь не дала ему покинуть этот лес. Он даже не смог выйти к морю, где они были раньше, тело просто не двигалось, застыло на месте, руки тряслись, а ноги как будто прибили к земле, что он не мог даже шага сделать. Страх охватил мгновенно, его собственное тело не слушалась его вовсе, просто противилось воле хозяина. Хёнджин подходит ближе к кровати , на которой лежал парень, и опускается на колени. Он ни разу не был в таком положении, особенно перед каким-то жалким человеком. Но Сынмин не жалкий, Хёнджин это понял сразу, его упорство и некая отбитость дала ворону понять, что этот парень не станет мириться со своей нынешней жизнью и будущей судьбой. - Сынмин? - он аккуратно касается его плеча и видит, как тельце вздрагивает. Почему-то от этого становится больно... Хёнджин опять тянет руку и уже хочет докоснуться до человека, но останавливает себя. Они в таких отношениях? Сынмин ненавидит все его нутро, потому что ворон забрал его из деревни ради защиты, но глупый маленький человек этого не понимает. Может ли он касаться его? Может ли он хотя бы позволить думать о Сынмине? Хёнджин присаживается на пол и смотрит на зашторенное окно. Ворона всё так и сидит на ветке напротив, она не улетала никуда, только смотрела в одну точку в окне, медленно моргая своим белым глазом. - Сынмин, - он переводит взгляд на парня и приглядавается к его груди, он дышит, но так медленно и глубоко, что разные странные мысли крутятся в голове старшего. Сынмин переворачивается на другой бок и теперь на его лицо падает немного света из коридора. Парень сворачивается колачиком, стоит тонкому одеялу слететь с его плеч, оголяя кожу и заставляя покрыться мурашками. Хёнджин рассматривает чужое лицо, замечая красные щёки и темные следы под глазами. Прохладные пальцы сами касаются нежной кожи, ворон даже не осознаёт, когда делает это. Он аккуратно проводит по щеке, чувствуя, как кончики пальцев начинают покалывать. Этот человек слишком странно на него влияет. Сынмин немного жмётся в чужой руке и медленно моргает. Перед глазами всё ещё пелена от сна и он не до конца осознает, что происходит. Он глазками хлопает, смотря на Хёнджина и тупит взгляд. Чужие пальцы всё ещё медленно гладят щеку парня. - Извини, что забрал тебя от туда. Если хочешь, я могу помочь тебе вернуться, - Хёнджин голову в бок наклоняет и хмурится, видя как в чужих глазах собираются слезы. - Что.. Почему ты плачешь, - ворон смотрит обеспокоенно и стирает мелкие дорожки слез, он двигается ближе, чтобы быть рядом, всё ещё сидя на полу. - Я просто не понимаю... Почему так получилось, почему у меня такая судьба... Почему ты забрал меня из моей деревни, зачем? Я не могу выйти за пределы леса и дома, не могу увидеть свою семью и друзей.... Зачем ты это сделал? Если бы не было причины ты бы не запрещал мне этого. Что происходит? - у него так много вопросов, которые с каждым днем всё сильнее сжимают его голову. Ночные кошмары стали ярче и чаще, аппетит практически полностью пропал, он продолжал есть, потому что так нужно для организма. - Извини меня, маленький человек, - Хёнджин гладит по голове, аккуратно перебирает мягкие пряди и голову кладёт на кровать. Сынмин чувствует себя странно, в последнее время у него нет той самой ненависти, что была в первые дни, он привык к ворону и начал постепенно забывать, по к