Лаковые изделия с инкрустацией перламутром имеют долгую и богатую традицию в истории искусства Азии. С древности лак делали из сока деревьев рода Toxicodendron, широко распространенных в Корее, Японии, южном Китае и Юго-Восточной Азии. При воздействии кислорода и влажности лак длительно затвердевает, проходя процесс полимеризации, превращаясь в натуральную смолу и идеальное защитное покрытие, которое одновременно имеет свойство клея до того момента, как станет твердым. Эта совсем незначительная природная особенность открыла для мастеров огромное поле для художественного выражения: в лак можно подмешивать металлический порошок, пигменты, наносить его в бесконечное количество слоев, располагая тонкие пластинки перламутра, черепахового панциря, бронзовые нити, словом, возможности почти безграничные. Всё это покрывалось дополнительными слоями лака, шлифовалось и полировалось до гладкого зеркального блеска. Такая техника требует исключительного мастерства: перламутр должен ровно лечь и выдержать многослойную обработку — результатом становятся сияющие рисунки, которые меняют цвет в зависимости от угла зрения. Корейская лаковая инкрустация перламутром называется najeon-chilgi — буквально «лак с перламутром». Она была перенята из Китая ещё в период династии Тан в VIII веке, во времена династии Корё мастера много работали с деталировкой и декоративностью, но особенный, яркий и символичный характер, на мой взгляд, техника обрела в период государства Чосон (1392–1910). На фотографиях с выставки в Метрополитен-музее можно увидеть, как шкатулки дрейфовали от простого к сложному и вновь к простому, и думаю, это было не случайно.