И снова про семейную память. Самый, наверное, неудобный и сложный текст на эту тему. Мои родители очень любили своих родителей. И родителей своих родителей. И вообще, нашу большую семью в целом, со всеми ее ответвлениями и боковыми ветвями. С отдельными представителями могли ругаться до даже не до криков, а до сурового молчания. Которое длилось самое большее пару лет. Но нас, молодую поросль, родных, двоюродных и троюродных, они все любили безмерно. И старались, как умели, передать нам и семейные реликвии и семейные байки. Каждый семейный праздник заканчивался одинаково: доставались с полок толстенные фотоальбомы, а с парадных мест сервантов – вещи и вещицы. В процессе рассматривания фотографий пересказывались на сотый и сто первый разы семейные истории и легенды: как баба Валя чуть под трибунал не попала, как Гена тракторист гадание попортил, как бабу Дусю немец спас, как Светочка в мед пошла, как дядя Ваня в погребе тонул, как пан дедушка Атанас на работу сходил и прочие. Короче не истории, а сплошная Астрид Линдгрен и ее незабвенный Эмиль из Леннеберги. Нам рассказывали все эти были и небылицы, мы слушали, развесив уши, за окнами сгущалась ночная тьма, а со стен, с еще даже не очень пожелтевших фотографий на нас смотрели наши дедушки и бабушки. Красота. Но, не совсем. Про одного персонажа семейной истории все упорно молчали. Про дедушку Андрея, отца моей незабвенной матушки. Говорили глухо, что он был из волжских немцев, потом его сослали, в ссылке он познакомился с бабушкой, потом родилась мама, потом они развелись, потом его след простыл. Все слишком быстро и слишком просто. Никакой конкретики. Ни цвета волос, ни профессии, ни причин развода, ни одной байки. Ничего. ВЫЧЕРКНУТЬ Но вот в чем штука, если из семейной истории всех этих людей можно вычеркнуть относительно безболезненно, то что будет, если мы начнем их вычеркивать из истории страны. Вопрос, на самом деле, не праздный. Особенно для исторической традиции нашего Отечества. 💡 Подписаться на канал || Проголосовать за канал