Почему употребление палки обезьяной не свидетельствует о наличии у нее высших форм психики, характерных для человека? Ответ Выготского гениален и прост. Знак, говорит он, не изменяет ничего в объекте, во внешнем для человека мире. Как ты вещь ни называй, ее физические свойства от этого не изменятся. Иное дело орудие: оно тем и отличается от знака, что направлено на внешний мир, призвано изменять что-то во внешнем мире. Знак же изменяет мир внутренний, он направлен не на внешнюю реальность, а на реальность внутреннюю, пусть даже изначально это внутренняя реальность другого человека. Сначала человек воздействует при помощи знака на другого, а потом на самого себя. Сначала он выступает как объект такого воздействия, а потом применяет это воздействие к самому себе, становясь и его субъектом, и его объектом. И только так психические функции человека становятся произвольными, только так формируется самосознание – способность человека посмотреть на себя со стороны. Как пишет Л.С. Выготский, про животного можно сказать, что его «потянуло» к чему-то, а про палку нельзя сказать, что она «взялась» лапой обезьяны. Применение орудия – это важный шаг к произвольности функций. Но орудием мы не воздействуем на самих себя, на свой внутренний мир. Чтобы функция стала произвольной, нужно сделать самого себя объектом собственного воздействия. Единственным средством, позволяющим это сделать, является знак. Эта функция знака исчезает лишь вместе с наступлением безумия. (Из моей статьи "Выготский, Ильенков и проблема соотношения мысли и слова")