Сосед сверху «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39) Я живу в хрущевке уже тридцать лет. Дом старый, стены тонкие, слышно все: кто с кем ссорится, кто телевизор смотрит, кто по ночам ходит в туалет. И вот года два назад надо мной поселился новый сосед. Какой-то странный. Днем не выходит, ночью ходит. Шаркает, переставляет стулья, иногда разговаривает сам с собой. Я сначала злился. Спать мешает, понимаешь. Хотел даже идти разбираться. Но жена сказала: «Подожди, может, человек одинокий, поговори сначала». И вот как-то встречаю его на лестнице. Мужик лет шестидесяти, небритый, в старом спортивном костюме. Смотрит в пол, проходит мимо, даже не здоровается. — Здравствуйте, — говорю. — Я ваш сосед снизу. Он вздрогнул, поднял глаза. А глаза у него такие... пустые. Как будто дома никого нет. — Здравствуйте, — сказал тихо. — Извините, что шумлю. Я стараюсь потише, но ночью не спится. — Да ничего, — говорю. — Вы заходите, если что. Чай пить. Он кивнул и ушел. А через неделю в дверь звонок. Стоит с банкой варенья в руках. — Вот, — говорит. — Моя жена варила. Покойная. Осталось немного. Я подумал, вам отдам, а то пропадет. Я взял банку, пригласил его на кухню. Так и познакомились. Звали его Виктор Степанович, жена умерла год назад от рака. Детей не было. Родственников тоже. Остался один в двухкомнатной квартире, с ее фотографиями, ее книгами, ее запахом. — Я ночью не сплю, — рассказал он. — Лежу и слушаю. Думаю, может, она придет? Глупо, конечно. Но так легче. Я слушал его и вспоминал себя. У меня мама умерла пять лет назад. Тоже тоска была дикая. Тоже по ночам не спалось. — Виктор Степанович, а вы в церковь ходите? — А зачем? — удивился он. — Я неверующий. Всю жизнь в партии был. — Неважно. Просто постойте. Послушайте. Там тихо. Он не пошел. Но мы стали чаще видеться. Я заходил к нему, он ко мне. Иногда вместе чай пили, иногда просто молчали. Я заметил, что он стал реже шаркать по ночам. И глаза уже не такие пустые. А через полгода он постучал ко мне в шесть утра. Я открываю — стоит бледный, трясется. — Она приснилась, — говорит. — Жена. Подошла, погладила по голове и сказала: «Витя, перестань. Я там, где хорошо. И тебе желаю хорошо. Живи». — И что вы теперь? — спросил я. — Пойду в церковь, — сказал он. — Ты проводишь? Мы пошли вместе. Он стоял всю службу, не шелохнувшись. Потом подошел к батюшке, долго говорил о чем-то. А когда вышли, сказал: — Знаешь, я впервые за год дышу. По-настоящему. Как будто гора с плеч. Теперь мы ходим вместе каждое воскресенье. И я думаю: вот она, любовь к ближнему. Не в том, чтобы деньги давать или советы раздавать. А в том, чтобы просто быть рядом. Слушать. Ждать. И открывать дверь в шесть утра, когда соседу плохо.