И Хрис­тос обернулся; через открытое окно того места, где Его судили, и били, и оплевывали, Он взглянул на Петра, и Петр заплакал горько. Но Петр вышел, он был на свободе, он уже не там, где дышит смерть… Наталья могла бы открыть дверь, выйти на улицу; и в тот момент, когда бы эта дверь открылась и она из нее вышла, она снова была бы Наталья, а не Зоя; над ней бы не тяготела больше смерть… Но она не вышла. Хрупкая девочка, она оказалась крепче Петра. Вспомните еще: в предсмертном ужасе, в тюрьме находился крепчайший человек, больший из всех, которые были рождены на земле – Иоанн Крести­тель, друг Христов. Он ждал смерти; и вдруг перед лицом смерти заколебалась самая крепкая душа, которая когда-либо жила на земле. Он послал двух своих учеников спросить Иисуса: Ты ли тот, кото­рого мы ждали, или нам ожидать другого? Вопрос как будто простой, но вот что он значит: «Если Ты – тот, которого мы ожидали как Спасителя мира, тогда стоило мне погубить всю мою молодость в пустыне, выйти и быть ненавидимым всеми и чужим для всех, и теперь ждать своей смерти (как он сам говорил: Мне надо на убыль идти, чтобы Христос вырос в полную меру).Но если это не тот, если этот Иисус, которого он крестил во Иордане, на самом деле не Спаситель, – тогда все облекается в безумие, в кош­мар бессмысленности; тогда юные годы действительно погублены, тогда зачем ему было быть чужим среди людей, отверженником и одиноким; зачем ему теперь умирать, обманутым мечтой и Богом… Иисус ему не дал никакого ответа. Пророку Он дал пророческий ответ: Идите к Иоанну и расскажите, что вы види­те: слепые видят, хромые ходят, нищие благовествуют, — блажен тот, кто не соблазнится о Мне»… И умер Иоанн. Верно, Наталья тоже, в этой сгущающейся тьме, в этом пронизывающем холоде, перед лицом грядущей ее смерти думала: «А что если все это напрасно? Что если я умру, а Зою возьмут и детей убьют?» И никто ей не ответил ничего. «Только верь, Наташа, – гово­рила ее душа, – только верь и умри». И утром она умерла… И если бы все кончалось этим, это был бы только рассказ о том, как большая русская душа сумела полюбить и вырасти в меру своего Учителя-Христа. Но этим не кончилось все. Зою я знаю, она старая женщина, Андрей — мой однолетка, Таня моложе. И как-то, рассказывая мне про Наталью, один из них мне сказал: «Вы знаете, — она не напрасно умерла; вот уже много лет как мы живем только той мыслью, что она умерла нашей смертью,— а мы должны прожить ее жизнь, прожить так, как прожила бы она на земле: в меру полноты роста Христова». Помните слова апостола: Не я живу, но живет во мне Хрис­тос! Вот здесь образ. Она как будто на земле умерла; но памятью, духом, силой, вдохновением она живет теперь утроенной жизнью, в трех людях, которые стараются прожить так, чтобы ее смерть были живым семенем, упавшим в землю, а не погибелью того, на что надеялся Господь. И вот, когда будет вокруг вас темно, когда будет страшно, когда будет казаться, что нет сил, когда будет казаться, что хрупкость наша человеческая, церковная, христианская такова, что не устоять ей — вспоминайте Наталью. Она своей хрупкостью побе­дила силы ада, победила немощь человеческую, вы­росла в меру Христа и дала новую (верю — вечную) жизнь не только трем людям, но, может быть, и вам, если мое слово запало в вашу душу; и мне — потому что я не мог без слез слушать этот рассказ; и многим, многим другим. А теперь предстоит она, хрупкая девочка, молясь перед Богом несокрушимо сильной молитвой. Дай нам Господь это семя жизни принять и взрастить и принести плод. Аминь. Митрополит Антоний Сурожский. Рига. 1971г. А служба Страстям Христовым (Пассия) сегодня последний раз. Знай!