Про Наталью И вот я хочу вам рассказать про одну женщину, которая по человеческому рассуждению только погиб­ла, а для верующего сердца и для тех, которые понимают, одержала победу вечной жизни для себя и для других. Женщину эту звали Наталья; ей не было тогда тридцати лет. Шла война. В предместье одного городка укрылась женщина с двумя детьми: Зоя, маленький Андрей и маленькая Татьяна. Ее искали; она была лишняя на земле. Она спряталась в пустой хижине и ждала времени, когда ей избежать смерти и спасти своих детей. Вечером кто-то постучался в дверь. Она открыла со страхом и встретилась лицом к лицу с незнакомой ей дотоле Натальей. «Тебя зовут Зоя?» – спросила Наталья. – «Да». – «Тебя ищут, тебе надо уйти, кто-то тебя предал…» Зоя посмотрела на Наталью (они были одного возраста) и гово­рит: «Куда же мне идти? Эти маленькие далеко не пройдут, нас узнают». И тогда из соседки Наталья выросла в меру того, что Евангелие называет ближним; она сказала: «Тебя, Зоя, искать никто не будет; я вместо тебя здесь останусь». – «Но тебя расстреля­ют!» — сказала Зоя. – «Это все равно, у меня-то детей нет…» И Зоя ушла, и осталась Наталья. Нельзя себе представить того, что происходило в эту ночь; чувств человеческих, предсмертного боренья нельзя выдумать. Но можно заглянуть в Евангелие и поставить себе вопрос,что происходило в Наталье, когда она, по образу Христа Спасителя, свою душу клала за другого человека, свою жизнь отдавала, чтобы кто-то другой спасся. Помните Гефсиманский сад: была ночь, темная, холодная ночь. Христос был один в этой ночи. Шла на Него ненужная как будто смерть;не Его смерть; Он умирал нашей смертью – не своей: в Нем ничего не было, что заслуживало смерти или могло бы понудить Его умереть. Он был без греха; не было в Нем неправды; темный мир в Нем ничего не имел своего; Он ждал нашей смерти, чтобы нас вырвать из вечной смерти. О, мы продолжаем умирать на земле, но это уже не та смерть! До Христа умереть значи­ло, что даже небольшая связь веры, связь крика душевного, связь тоски с Богом – и та прервалась; до Христа и праведный и грешный уходил от лица Божия. Вот этой смерти больше нет, с тех пор как умер и воскрес Христос, с тех пор как Он этим страшным криком: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил? — с нами разделил всю глубину богооставленности человека, его одиночество, с тех пор, как Он сошел во ад, подобному всякому умира­ющему человеку, отдался в плен, и разорвал этот ад, внеся в область конечной смерти вечную жизнь… Умирал, ждал смерти Христос – ради других. И Наталья, в сгущающейся тьме, ожидала, чтобы к ней пришла смерть; не ее смерть – Зоина смерть. Христос боролся с предсмертным ужасом: Боже, да минет Мя чаша сия…Разве вы думаете, что не плакалась перед Богом тридцатилетняя девочка Наталья? Христос искал человеческой помощи – взора, прикосновения руки; три раза ходил Он к трем ученикам, которых Он избрал, которым Он сказал: Побдите со Мной, –и три раза они спали. Никто Ему не протянул руки, никто не сказал Ему слова, никто не взглянул на Него человеческим взором. Наталья тоже – как хотела бы, верно, чтобы кто-нибудь ей сказал: «Не бойся, Ната­ша! За смертью придет вечная жизнь; не бойся, Наташа, – я с тобой!» Но тьма молчала – и никто ей этого не сказал. В такую ночь крепчайший из учеников, Петр, пошел за Христом, когда Его увлекали на суд непра­ведный. Вместе с Иоанном они дошли до дома архиереева; их впустили не как учеников Христовых. Еван­гелие говорит очень страшное слово: их впустили, потому что Иоанн был там знакoм. Их впустили как своих, а Христа, их Учителя и Бога, влекли туда, чтобы осудить на смерть, оплевать, избить, унизить, оклеветать и предать на распятие. Они вошли; им ничто не грозило, и однако, стоило молодой служан­ке, нескольким мужчинам, греющимся у огня, ска­зать: «Мы тебя узнаем, ты тоже был в саду Гефсиманском: ты галилеянин, тебя можно узнать по твоему говору» – чтобы Петр трижды отрекся от Христа: Не знаю этого Человека! Я не с Ним, я – с вами… Он не сказал «я с вами», но разве можно