​​Пожар на Белоярской АЭС Ночь с 30 на 31 декабря 1978 года могла обернуться катастрофой для Белоярской АЭС и всего города Заречного. При морозе до −46 °C на втором энергоблоке внезапно обрушилась крыша машинного зала — бетонные плиты рухнули прямо на работающую турбину. Почти сразу вспыхнул пожар, который начал стремительно распространяться по этажам и кабельным шахтам. Ситуация быстро вышла из-под контроля: часть систем пожаротушения оказалась промёрзшей, в зале горели кабели под напряжением до 6 тысяч вольт, а рядом находились баллоны с водородом. Любая ошибка могла привести к взрыву и потере охлаждения сразу двух реакторов. Пожарные работали в полной темноте, среди дыма и огня, рискуя жизнью — струи воды приходилось подавать рывками, чтобы избежать поражения током. Параллельно шла скрытая от жителей подготовка к полной эвакуации Заречного: были подготовлены десятки автобусов для эвакуации населения из Заречного и близлежащих деревень, теплая одежда, завозились продукты в места предполагаемого временного размещения людей. Были подняты на ноги все военкомы. Масштабная операция была бы запущена, если бы высокие руководители убедились — пожарные проиграли схватку с огнем. Но сами заречинцы даже не догадывались о грозящей им опасности. Они спокойно готовились к новогоднему застолью, дарили друг другу подарки… Почти сутки пожарные и персонал станции сдерживали огонь, не давая ему добраться до жизненно важных систем. К утру стало ясно — худшего удалось избежать. Радиоактивной аварии не произошло, хотя Белоярская АЭС в ту ночь оказалась в шаге от «второго Чернобыля». Жители Заречного начали узнавать о произошедшем только после того, как пожарные начали возвращаться домой. „Мне разрешили уйти со станции под Новый год где-то в 23 часа. Я пришел домой еле живой и сказал жене: ванну, стакан водки и три часа спать. А люди празднуют, гуляют, в коридор вышли, приплясывают. Я быстро с себя грязь смыл, выпил, чем-то там закусил, упал и жена еле меня разбудила. Оделся и снова опять на работу. На станции много еще где шаяло. Ходили, проверяли“, — вспоминает Иван Ватрич. До конца не осознавали масштаб возможной катастрофы, которая могла бы произойти, и профессионалы. „Мы тогда еще не могли осмыслить, что это такое, что могло произойти вообще. Только в 86 году, после Чернобыля, поняли“, — признается Юрий Назаров. После большого пожара на станции было еще несколько, но их масштаб был не сравним с событиями 1978 года. #катастрофа_в_деталях #техногенная_катастрофа 🌋 Хроники Катастроф