Опрошенные «Незыгарем» политтехнологи отмечают: за годы СВО политический вес губернаторского корпуса существенно не вырос, однако с 2022 года у руководителей субъектов расширились возможности маневра при исполнении федеральных поручений, которыми они продолжают пользоваться. Сразу после начала СВО рейтинги губернаторов продемонстрировали резкий рост. На местах они ассоциировались с повесткой военного патриотизма и консолидации вокруг федерального центра. Эта тенденция сохранялась до объявления частичной мобилизации, когда на региональные и муниципальные власти была возложена ответственность за ее проведение. В дальнейшем ключевой задачей губернаторов стала поддержка СВО, в том числе выполнение ежеквартальных показателей по набору добровольцев. Именно этот фактор позволил многим главам регионов перейти к более жесткой модели управления. По оценке собеседников, в первый год СВО федеральный центр во многом воспроизвел управленческую модель ковидного периода: в условиях дефицита ресурсов ответственность делегировалась на уровень субъектов. Губернаторы получили свободу в инструментах, но не в стратегических целях — при сохранении жесткого контроля со стороны внутриполитического блока администрации президента. Несмотря на многоуровневую систему надзора, пространство для оперативного маневра у глав регионов расширилось. В 2022 году губернаторы приобрели черты «генерал-губернаторов» — с выраженным акцентом на силовые и мобилизационные функции. Однако их интеграция в силовые вертикали произошла преимущественно на подчиненных основаниях и не изменила институциональный статус. Речь идет скорее о расширении обязанностей, чем полномочий. Главам регионов были предоставлены дополнительные околовоенные инструменты: организация набора добровольцев, работа с участниками СВО и их семьями, усиление контроля над региональными элитами и медиапространством, а в приграничных субъектах — координация строительства фортификационных сооружений. При этом объем задач и уровень ответственности выросли, тогда как ресурсная база и формальный политический вес остались прежними. На фоне увеличения нагрузки губернаторы вынуждены жестко приоритизировать федеральные поручения. Выполнение планов по мобилизационным и кадровым показателям становится безусловным приоритетом, тогда как проблемы в сферах здравоохранения, ЖКХ и иных региональных направлениях могут отходить на второй план. Дополнительное пространство для маневра связано и с трансформацией регионального информационного поля. В ряде субъектов произошло ослабление независимых медиа и критической повестки, что упростило управленческие решения. Одновременно федеральный центр демонстрирует готовность ориентироваться на позитивную отчетность, зачастую закрывая глаза на управленческие сбои. В результате усиливается практика статистических корректировок и акцент на благоприятных показателях в отчетах. В этих условиях усиливается роль личной субъектности губернаторов. Формально встроенные в жесткую систему KPI и социологических замеров, они одновременно остаются частью различных элитных групп влияния. Включенность в такие группы и способность выражать их интересы нередко становятся ключевыми факторами политической устойчивости глав регионов. По оценкам экспертов, в дальнейшем значение этого неформального измерения может только возрасти.