👋 До свидания, “Бомбора”. Книжные новости в эфире. В феврале мы с издательством “Бомбора” расторгли договор на издание моей книги. Расскажу вам, что внутри этой ситуации и как я собираюсь действовать дальше. Предыстория, которую давние читатели знают: В январе 2024 я подписала договор с “Бомборой”. На тот момент книга была написана примерно на треть, по договору я должна была сдать готовую в мае 2024. Публикацию анонсировали в сентябре того же года. Правда, только на словах, в договоре дату не указывали. Насторожиться бы мне, но уж очень хотелось в “Бомбору”. Рукопись я сдала в срок. Ценой примерно всего. Очень дорого мне стоила эта работа (и в деньгах, поскольку я отказалась от двух запусков, чтобы успеть, и во вложенной энергии, потому что для меня этот процесс был очень сложным). В издательство я принесла версию, которую ещё и вычитали три бета-ридера. И отзывы их, кстати, великолепны. А вот дальше жопа интересное, о котором вы скорее всего не знаете. Как минимум не в подробностях. Сначала оказалось, что редактор, с которой я должна была работать, уволилась за два месяца до сдачи книги. А я-то думаю — нормально ли, что редактор вообще никак не напоминает о себе. А оказалось, нет у меня никакого редактора. Пара недель ушла на то, чтобы выяснить это и добыть нового редактора. Которая сразу объявила мне, что ни на какой сентябрь рассчитывать не следует, книга выйдет не раньше января. А потом началась очень странная коммуникация и в целом история. ➖ Рукопись провисела в издательстве 8 месяцев. ➖ Единственное, что за это время было сделано — литредактура. При этом литредактор мне досталась прекрасная, с ней мы отлично поработали, очень ей благодарна. ➖ На сам подбор литературного редактора ушло два месяца с момента сдачи рукописи. Нашлась она удивительным образом сразу после того, как я написала главреду издательства лично вопрос о том, что вообще происходит. Возможно, никакой взаимосвязи в этом нет:) ➖ При этом выпускающий редактор имитировала бурную деятельность, иначе назвать не могу. Сначала просила внести исправления в текст, ничем не аргументировала. Обратной связи не давала. Потом на мои вопросы о том, чо дальше-то делать, писала, что она тестирует литредакторов. И так два месяца. ➖ Затем мы наконец-то окунулись в работу с литредом, и в сентябре был готов отредактированный текст. ➖ И всё. До нового года здравой коммуникации не было. Я регулярно писала вопросы о том, что мы делаем дальше. Иногда редактор не отвечала вообще. Иногда отвечала что-то вроде “да-да, рукопись у руководства, всё успеем”. Иногда “Я отвечу в ближайшие дни”. Чувствовала я себя, конечно, идиотически: человеком, который постоянно пишет в пустоту и не получает вообще никакого фидбэка и объяснения происходящему, но которого уверяют, что всё идёт по плану. Именно это разрушало меня больше всего. Я привыкла к открытой коммуникации. Если есть проблемы — они обсуждаются, когда есть план действий — он проговаривается. Я могу понять что угодно: и внутренние проблемы в издательстве, и загруженность конкретного редактора. Но вот эта кормёжка завтраками и некоторые откровенно хамские ответы меня выматывали. В декабре стало ясно, что на выход книги после нового года рассчитывать не приходится. Редактор, кстати, писала, что к февралю выйдем и всё успеем. Но я ж не идиот. И меня размазало. Несколько дней я была в полной апатии. У меня было чувство, будто меня предал и бросил близкий человек, странное сравнение, но внутри меня ощущалось именно так. Тогда я приняла решение: до НГ выдохнуть и расслабиться. После каникул поговорить с юристом и подумать, можно ли “прокрутить фарш назад” и забрать книгу из издательства. Ну и если будет совсем глухо и с договором ничего сделать нельзя — писать и издавать самостоятельно другую книгу, чтобы закрыть этот гештальт. Почему-то именно это решение было целительным. Выглядело оно как план, поэтому помогло не рассыпаться вконец и действительно заняться другими делами. А вот что было дальше, я расскажу вам