Стокгольмский синдром — позитивные эмоции, которые испытывает заложник (жертва) по отношению к террористу (преступнику). Этот термин, давно перешедший из профессиональной сферы психологии в массовую культуру, родился после трагических событий, потрясших полвека назад Стокгольм, Швецию и остальной мир. Эта история произошла 23 августа 1973 года около десяти часов утра. В отделение банка Kreditbanken в Стокгольме вошел мужчина, одетый как женщина, с макияжем и в очках с большой сумкой в руках. Заняв очередь к одному из окошек, он поставил сумку на пол, расстегнул кофту и выпустил в потолок очередь из висевшего на шее пистолета-пулемета. — Вечеринка начинается! — крикнул он по-английски.— Всем лечь на пол! Преступником оказался 32-летний Ян Эрик Улссон. Он взял в заложники трех женщин — Биргитту Лундблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен — и мужчину Свена Сефстрёма и удерживал их 131 час. Улссон потребовал, чтобы доставили его друга и сокамерника Кларка Улофссона. Еще он просил три миллиона шведских крон, два ружья, пуленепробиваемые жилеты, шлемы и быстрый автомобиль. Сразу же было удовлетворено одно из требований грабителя – из тюрьмы в банк доставили Кларка Улафссона. С исполнением прочих требований власти попросили повременить. Преступники получили бы и автомобиль и деньги, но им не разрешили брать с собой в машину заложников. Сам премьер-министр Стокгольма вел телефонные переговоры с преступниками, но т.к. не все требования Улссона были удовлетворены (не было денег, оружия и автомобиля), он стал угрожать заложникам и обещал в случае штурма всех их повесить. В подтверждение того, что это были не пустые угрозы, он стал душить одну из заложниц - несчастная захрипела прямо в трубку. Отсчет времени пошел. Однако дня через два отношения между грабителями и заложниками несколько изменились. А точнее, улучшились. Заложники и преступники мило общались, играли в "крестики-нолики". Захваченные пленники вдруг начали критиковать полицию и требовать прекратить усилия для их освобождения. Одна из заложниц, Кристин Энмарк, после напряженных переговоров Улссона с правительством, сама позвонила премьер-министру и заявила, что заложники ничуть не боятся преступников, а наоборот им симпатизируют, требуют немедленно выполнить их требования и всех отпустить. В конце концов, 28 августа, на шестой день драмы, полицейские при помощи газовой атаки благополучно взяли штурмом помещение. Улссон и Улафссон сдались, а заложники были освобождены. Освобожденные заложники заявили, что куда больше все это время они боялись штурма полиции. Впоследствии между бывшими заложниками и их захватчиками сохранились теплые отношения. По некоторым данным, четверка даже наняла адвокатов для Улссона и Улафссона. Одному из них, Кларку Улофссону, удалось избежать наказания, доказав, что он всячески пытался урезонить нервного дружка. Правда, его вновь отправили отбывать оставшееся ему заключение. Он потом поддерживал дружеские отношения с одной из заложниц, которой симпатизировал ещё в хранилище. После освобождения он неоднократно попадал за решетку, совершал побеги и в настоящее время отбывает очередное уголовное наказание в одной из шведских тюрем. Зачинщик захвата Улссон был приговорён к 10 годам тюрьмы, из которых он отсидел восемь лет. Благодаря этой истории он стал весьма популярным в Швеции, получал сотни писем от поклонниц в тюрьме, а потом женился на одной из них. В настоящее время Улссон живёт со своим семейством в Бангкоке, где занимается продажей подержанных автомобилей. Позже психиатр и криминолог Нильс Бейерут, консультировавший полицию во время переговоров, ввёл понятие «Стокгольмский синдром» для объяснения аномального поведения заложников. Как вы думаете, почему заложники начали симпатизировать преступникам? Из-за страха перед ними? А может быть испугались настойчивости полиции? Источники: здесь и здесь