Камчатка: вулканы, Тихий океан и одна тёмная тропа Камчатка. Мир магии, место силы, великолепный край, мощный в своей энергетике. Нас окружал гарнизон, в котором мы жили. В гарнизоне — 5–6 домов да военный магазинчик. А вокруг — вулканы. С одной стороны и с другой, где-то там за холмами, находится Тихий океан. А вулканы видны. Особенно Авачинский. Он живёт, дышит и выбрасывает каждое утро и в течение всего дня разноцветный дым. Фуксия, жёлтый, оранжевый, красный, зелёный, индиго — цвета постоянно меняются. Каждое утро, когда я выходила на улицу, я наблюдала за жизнью этого вулкана, за его дымом, за этими переливами цвета — и за всей этой мощью природы. Но, живя в этой маленькой комнате (в четырёхкомнатной квартире, наша комната была метров 11), мне было тесно. Муж постоянно находился на службе: начало в 8, завершение в 7. С 13 до 15 у него был обеденный перерыв. По его уже устоявшемуся режиму, в этот перерыв он обедал и спал. И в этой маленькой комнате после тех масштабов активности в районном центре, когда мы работали в доме культуры фактически 24 на 7 — подготовка сценариев, проведение мероприятий, постоянная видимость результата своей работы, — здесь наступила невостребованность. С одной стороны — любовь, радость от перемен, а с другой — совершенно непонятное будущее. Что делать, куда идти? Его пребывание на Камчатке тоже было под вопросом, потому что готовился перевод. Устраиваться на работу было некуда. И что я делаю? Во-первых, восстанавливаю навыки вязания. Начинаю вязать свитер мужу. Моя соседка, та самая, которая прекрасно готовила, жила с мужем и трёхлетней девочкой. Я опишу её: она маленькая, миниатюрная, худенькая, а её муж огромный — под два метра, вес, видимо, больше ста килограммов. И при этом она постоянно его кормила, постоянно готовила. А у них была девочка трёх лет. Я начала заниматься с этой девочкой — детей очень люблю. Гуляла с ней, занималась, делала какие-то развивашки. Она просыпалась и сразу сбегала ко мне в комнату. Меня это очень увлекло. Но ещё я, конечно, ездила в Петропавловск-Камчатский. Это час езды, 60 километров от Чапаевки — того места, где мы находились. Я ездила одна, но всегда испытывала тоску от того, что мой муж там один. Как он проведёт обед? Обед у него всё-таки два часа. К обеду я не успевала вернуться. И я, конечно, договаривалась сама с собой: мне поехать в Петропавловск, насладиться городом, или сидеть в этой комнате, ждать, когда муж придёт на обед, или вечером? Вечером я приезжала из города уже тогда, когда он возвращался. И это постоянное торгование с собой: я должна быть хорошей женой, я должна быть при муже, мы же вместе, поддерживать его… А с другой стороны, что я могу делать здесь, в этой комнате? Я играю, развиваю ребёнка, вяжу, но этого мало. И я, конечно, ездила в Петропавловск. Гуляла, сидела в бухте Любви (я раньше сбрасывала фотографию). В этой бухте наслаждалась Тихим океаном, смотрела на него. Гуляла по улицам, по холмам, поднималась на самую высокую точку Петропавловска, чтобы посмотреть сверху на город, на Камчатку. Однажды я зашла на рынок. Я родилась и жила на юге России, фруктов у нас было очень много. Каждое лето — огромное количество черешни, мама покупала её прямо вёдрами, стоила она копейки. Абрикосы, сливы… А здесь, в Петропавловске, я увидела на рынке что-то непонятное — какие-то длинные зелёные растения, которые все покупали, и стоили они недорого. Я спросила: что это? Черемша. Оказывается, без черемши на Камчатке очень трудно жить, потому что это, по сути, чеснок, богатый витамином С и всякими противовирусными веществами. Люди покупали черемшу. Я попробовала — мне было как-то непонятно. Потом жимолость. Муж рассказал мне, как её собирают — он сам там впервые научился. Это маленькая овальная ягода, очень красивая, фиолетовая, вкусная и полезная. Оказывается, её собирают с зонтиками, потому что руками её просто не собрать: она под давлением пальцев сразу лопается. Зонтик разрезают с одной стороны, охватывают куст, трясут — жимолость падает в