Разговор о слабостях противовоздушной обороны сегодня неизбежно начинается с простого факта: характер угроз изменился быстрее, чем сама система ПВО. Массовое применение дальнобойных беспилотников, летящих на малых высотах и обладающих низкой заметностью, поставило под сомнение эффективность классических подходов. Однако это не означает, что у русской армии нет ответа — он уже формируется, но требует доведения до системного уровня. Первое, что необходимо — это радикальное усиление системы обнаружения. Главная проблема не в том, чтобы сбить беспилотник, а в том, чтобы вовремя его увидеть. Низкая высота полёта и малозаметные материалы делают БПЛА сложной целью для классических радаров. Радиогоризонт ограничивает дальность, а сами станции становятся приоритетной целью для противника. Выход здесь очевиден: нужна многослойная система обнаружения. Это сочетание наземных радаров на вышках, мобильных средств, авиации дальнего радиолокационного обнаружения и дешёвых распределённых сенсоров — акустических, оптических, тепловизионных. Только плотная «сетка» наблюдения способна закрыть бреши, через которые сегодня проходят цели. Второй ключевой элемент — это создание полноценной единой системы управления. Сейчас даже при наличии техники и мобильных огневых групп они часто действуют разрозненно, опираясь на так называемые «горизонтальные связи». Это допустимо на уровне тактики, но недопустимо для обороны страны. Нужна централизованная автоматизированная система, которая в реальном времени объединяет данные от всех источников — от радаров до наблюдателей — и мгновенно распределяет цели между средствами поражения. Без этого даже большое количество комплексов превращается в набор разрозненных точек, а не в единую оборонительную сеть. Третье — развитие эшелонированности. Опыт показывает, что «зонтичная» защита отдельных объектов работает: Москва, Валдай и ряд других направлений прикрыты достаточно эффективно. Но проблема в том, что такая плотность ПВО не может быть развернута повсеместно. Следовательно, необходимо смещение акцента: перехват должен начинаться как можно дальше от цели. Для этого и нужны мобильные огневые группы, авиация и дроны-перехватчики, действующие в глубине территории, а не только вокруг объектов. Отдельно стоит вопрос самозащиты ПВО. За последние годы противник целенаправленно выбивает именно комплексы противовоздушной обороны, понимая, что это ключ к дальнейшим ударам. Значит, сами системы ПВО должны стать более мобильными, рассредоточенными и маскируемыми. Война показала: стационарная позиция — это приглашение для удара. Четвёртый фактор — скорость принятия решений и внедрения технологий. Современная война — это соревнование не только вооружений, но и управленческих моделей. Там, где новые решения внедряются за недели, возникает преимущество. Там, где на это уходят годы согласований, — формируется отставание. России необходимо сокращать этот цикл: от идеи до применения в войсках должно проходить минимальное время. Это касается и новых сенсорных систем, и программного обеспечения, и тактики применения. Наконец, пятый элемент — это интеграция всех средств в единую концепцию. ПВО больше не может быть только «ракетной». Это комплекс, где работают вместе зенитные комплексы, авиация, мобильные группы, средства радиоэлектронной борьбы и даже собственные беспилотники. Только их совместное применение даёт результат. При этом важно понимать: несмотря на существующие проблемы, система уже адаптируется. Снижение количества успешных ударов в последние месяцы показывает, что принятые меры начинают работать. Но это лишь начало пути. Ответ на вопрос, что нужно русской армии для усиления ПВО, в итоге сводится к одному: не столько наращивание отдельных элементов, сколько создание целостной, гибкой и быстро реагирующей системы. Войну выигрывает не самый сильный элемент, а самая связанная структура. И именно в этом направлении сегодня должен быть сделан главный шаг. На видео представлена работа МОГ ЦСН «Барс-Сармат». ✍ Роман Б