Переезжала с мыслью: в Петербурге точно буду больше рисовать… в итоге стала больше жить. Так сложилось, что, чтобы создавать что-то, мне всегда нужен был какой-то вакуум. Или, можно сказать, лимб. Медленная жизнь без спешки и планов, созерцание и аскеза, бунт против классического режима дня. Чаще всего я садилась за рисование ночью. Вспоминаю свой московский рабочий стол у окна: поворачиваешь голову налево, а там уже рассвет, вот и рисунок готов. А потом – спать, как лев на Пятницкой. В Москве тоже невероятно красивые львы. Переезжала с мыслью: я же теперь в любой момент могу зайти в Вольчека и купить какую угодно булку, а потом долго идти вдоль реки без цели. Оказалось: можно купить булку, но какого-то куска всё равно вечно будет не хватать. Ведь ни булка, ни река оказывались неспособны заполнить какую-то во мне прореху: у каждой прогулки есть путь назад, и он всегда был одинок. А вчера я шла домой, и в моих окнах горел свет. Мне всегда нравилось смотреть в чужие окна: смесь интереса, зависти, восхищения; но смотреть снизу в своё окно – это что-то совсем другое. «Там наверное уже готов чай». Переезжала с какими-то мечтами и ожиданиями: что я стану сильнее и проще, буду много-много всего успевать, наконец-то художница на своём месте. В итоге… просто медленно иду по улицам, ветер играет с шарфом и раскрашивает мне щёки и нос: я так хочу всё это нарисовать, но мир быстрее меня. Прости меня, пустой блокнот, но я просто хочу домой пить чай. Кто-то каждую ночь спешит – говорят зайчата в метро. Мне очень нравятся эти зайчата: тихо и незаметно делают своё дело. Мы во многом похожи… …разница только в том, что я уже никуда не спешу. #лампочкинытапочки