Швейцария всегда ассоциировалась для меня со словом нейтралитет. В детстве я был уверен, что это такой особый вид оружия, типа ракеты, но очень воспитанной. Такой ракеты, которая никуда не летит, никого не бомбит, а просто лежит, смотрит на Альпы и всем своим видом даёт понять: мне лень, но если что - я могу. Папа говорил: - Швейцария не воюет Я переспрашивал: - Вообще ни с кем? Даже с немцами? - Даже с немцами После этого Швейцария автоматически попала в разряд мифических существ. Где-то между йети и справедливым ЖЭКом. Страдающее средневековье тогда еще не изобрели. Когда я оказался в Швейцарию, долго не мог поверить своим глазам. Горы стоят так, словно их расставлял человек с инженерным образованием и лёгким ОКР. Озёра же неподвижные, как пластиковые леденцы. Даже коровы ходят так чинно, будто только что прошли собеседование на главного бухгалтера. И настоящая тишина, плотная, как дорогой плед. В очередной деревне я громко чихнул на заправке и сразу извинился. Перед домами, горами и каким-то внутренним швейцарцем, который сразу во мне завёлся. Поезда ходят по расписанию. Ты смотришь на швейцарские часы (самые точные в мире), а поезд уже там, где должен быть. Не раньше, не позже. В России поезд, это философ, он размышляет о судьбе. В Италии - взбаломошная непредсказуемая девица. В Швейцарии - бухгалтер. Или всё-таки корова? В этот приезд я поселился в маленьком городке, где улицы такие чистые, что хочется сначала помыть ботинки, потом голову, а потом уже идти. Мусор сортируют так, будто от этого зависит загробная жизнь. Пакет с неправильным пластиком, это почти признание в шпионаже. Прошу заранее простить мне все грехи. Швейцарцы говорят тихо. Даже дети. Собаки лают сдержанно, как будто за каждый лишний децибел надо заплатить. Если швейцарец кричит, значит случилось страшное, например кто-то перешёл дорогу не по зебре. Мир ещё можно спасти, но времени мало. Еда простая и понятная. Фондю, картошка с сыром, сыр с картошкой, сыр с сыром. В какой-то момент начинаешь подозревать, что картошка это просто тарелка для подачи сыра. В детстве я думал, что швейцарцы сначала делают сыр, а потом сверлят в нём дырки. Как иначе они получаются такими ровными? Банки выглядят надёжнее, чем некоторые браки. Хочется зайти и сказать: - Возьмите мою тревогу на хранение. Они бы, наверное, взяли. За проценты. Говорят, в войну Швейцария была окружена врагами. Я теперь понимаю, почему никто не полез. Представьте: вы нападаете, а вам навстречу выходит человек, который спокойно смотрит и говорит: - Простите, у нас по расписанию обед. Зайдете? И вы как-то теряетесь. А потом у вас фондю, разговор о погоде и уже неловко стрелять. Если рай существует, то он выглядит не как праздник, а как порядок. Ты просыпаешься, знаешь, где твои вещи, где твоя работа, где горы и где озеро. Где твоя корова и твой сыр. Ничего не жмёт, ничего не орёт. И даже вечность тут, скорее всего, приедет по расписанию.