Все мы немного Панч Кто «плюшевая мамка» для Homo sapiens в эпоху алгоритмов Часть 3. Две обезьяны, бутылочка молока и наша общая «кукуха» Повторюсь: каждый из нас немного Панч. «Человекам» нужна плюшевая мамка — в потреблении, в привычках, в цифровых талисманах. Иначе как выдержать мир, где все вроде как построено на связи, но эта связанность имеет слишком мало физических подкреплений. А тучи всё сгущаются и гайки всё закручиваются… И я говорю не про слабость и не про «корзиночность» (имея ввиду жизнь в детской роли, когда чадо сидит на родительской шее до тридцати с лишним лет). Я говорю про адаптацию живых существ - нас - к этой утомительной стеклянно‑алгоритмической реальности. Если добавить сюда тень Гарри Харлоу, то картинка становится ещё объёмнее. Харлоу — американский психофизиолог, который в 1950–1960‑е годы изучал привязанность у приматов. Он провел серию знаменитых экспериментов с макаками‑резусами. И доказал, что забота проявляется не в регулярном кормлении, не в «подаче» еды. Она создается через тепло и тактильный контакт. В его опытах детёнышам обезьян предлагали на выбор два варианта «матери»: проволочную конструкцию, которая исправно выдавала молоко, и тряпичную, мягкую, но без каких‑либо бонусов типа корма. Большую часть времени малыши проводили именно с мягкой «мамкой», а к проволочной бегали по расписанию - перекусить. В нашей повседневности проволочная мамка — это отлаженный, эффективный, обезличенный сервис. Та самая сфера, которая «если работает, то не трогай»: госуслуги, кассы самообслуживания, агрегаторы, службы доставки. Тряпичная — это все известные плюшевые способы почувствовать себя в безопасности: от аромата хлеба из пекарни до приложения с медитациями, от обязательного «латте на кокосовом» до чатика, который заменяет дружескую кухню, невозможную в «евродвушке», «падик» ЖК или лавочку во дворе. Панч соединяет эти два мира. Вокруг него - настоящая, но часто злая стая: жёсткая иерархия, конкуренция за место под солнцем, нормальная такая обезьянья экономика выживания. А где‑то в укромном уголке — мягкий, всегда понимающий, всегда доступный орангутан‑мама. Ровно так же мы существуем между жёсткой экономикой и мягкими суррогатами, которые появились или сами по себе или специально, чтобы «колпак не тёк и фляга не свистела»(с). Важно: «плюшевую мамку» никто не собирается отнимать (*ну, почти 🙈) . Ни у Панча, ни у нас. Проблемы начинаются не в момент поиска зоны комфорта на экране смартфона или в имульсном шопинге в приложении МП, а тогда, когда человек перестаёт выходить к людям. Панч как раз демонстрирует здоровый поведенческий сценарий. Он не проводит с игрушкой время в режиме 24/7. Он использует плюшевую обезьяну как буфер, как броню — и с этой бронёй опять топает к стае. Получает по шапке, пугается, отступает назад, но пробует снова и снова. В какой‑то момент его примут, и мягкий орангутан перестанет быть единственной формой безопасности. Он превратиться в просто дорогую сердцу вещь, в предмет-«комфортик». О разлуке с которым в 3 года рыдают полчаса, в 5 лет - от силы десять минут, а в 7 даже не вспоминают. Очень хочется верить, что мы однажды тоже так научимся обращаться со своими плюшевыми мамками — потребительскими, цифровыми, эмоциональными. Да, у нас всегда будут любимые приложения, бренды, ритуалы - это нормально для большой городской потребительской культуры. Главное, чтобы после всех этих суррогатов оставалось желание и способность дойти до живой стаи: друзей, коллег, случайных людей в очереди, с которыми можно перекинуться парой слов, а не только показать QR‑код со словами «я тут тоже не просто так стою». Мы все немного Панч и это точка сборки. У меня для вас хорошая новость: контакт можно не только искать и ждать, но и организовывать своими силами. Так что, если вы вдруг будете в Петербурге 5–6 марта и почувствуете, что вашей внутренней макаке не хватает мудрой стаи - приходите обниматься. Я, конечно, не орангутан из Икеи, но поддержат