Есть где-то в мире цитаты про каждого из нас. Живёт моя цитата тихо, не ходит в гости, если только позовут. Волнуется немного перед выходом. Смотрит на себя в зеркало в маленькой прихожей общежития для пожилых цитат. Три этажа. Цветы на подоконниках. Салфетки от пыли и для порядка. Некоторые цитаты живут вместе: по две, по три. Совсем старушки. Моя живёт одна. Справляется. Получает пенсию. Шляпка. Снимает шляпку, выпрямляет, как получается, поля. Надевает шляпку. Выходит. Едет на трамвае. Мимо проносятся шикарные определения про всё на свете. Кабриолеты, ройсы, успех. Проезжает мимо памятников, у которых всегда цветы. Приходит в гости, пробует разуться, но ей говорят, что не надо, что ненадолго. Что дети позвали на пять минут. На перчатке дырка. Сжимает в кулачок. Выдыхает. Выходит в комнату, где ей предлагают чай и пирожное. На блюдце, одно, красивое. Возвращается домой скоро. Румяная. Взволнованная. Садится за стол. Глаза перебегают от окна на этажерку, с этажерки на фотокарточки, развешенные по стене. Никто по ней не заплачет при разлуке. Никто ради неё не бросится на штурм цитадели. Вспоминают редко. Но без неё одному человеку невозможно понять, что же он делает, зачем он так, почему именно он? Посидев и успокоившись, цитата достаёт из сумочки пирожное. Оно примялось, но завтра будет даже вкуснее. вкуснее. А вечером его можно будет небрежно показать подругам, сообщив в столовой, что стол на приёме был необыкновенный и были даже танцы и приглашали несколько раз. Даже военные. Моя цитата такая: "Вдруг кто-то постучал в городские ворота, и старый король пошёл отпирать". Андерсен. Всё, что я написал по своей природной глупости и непоседстве, весь мой придуманный мир - старый король, который любопытно бредёт открывать городские ворота, в которые кто-то постучал.