вышел новый барбитурный стихийно возвращающийся раз в пару лет рэпер всё глубже уходит в хтонь. теперь он говорит на треках голосом солженицынской матрёны, корит себя за развал группы, кидает слова охотнику тому, но большей частью ведёт монологи о мире вокруг. без приговоров, совмещая образы через внутреннюю мясорубку. рифмабализм головного мозга никуда не делся, с настройкой речитатива всё в порядке, с поправкой на то, что с момента, когда словетский крепко засел в ней референсом — космонавты развалились, а бруклинские сэмплы сдали позиции простой минорной пианинке и трэп качу. и многими любимое уличное обаяние здесь тоже присутствует, барби удаётся выстроить погружающее повествование, правда после которого полторы минуты в пустую играет битло. вот и жди пришествие тома, которого не случится. в последнем разговоре с максимом я спрашивал об отношении к новой волне пацаняче-осознанного рэпа, о преемственности, тот же френдли таг не раз оставлял недвойственные отсылки — но ответ был равнодушным. на АКМЕ уколы в сторону индустрии торчат слишком голо, просто ради галочки — и эта обида ест музыку изнутри. в злобе он заходит слишком далеко, уже действительно являясь supervillain'ом русского рэпа, но почему? откуда это? — написание собственной горькой биографии, настрадавшегося рэпера из подземки, недовольного русским рэп мейнстримом. когда столько вложено, и всё это живёт в чужих куплетах, чужим ориентиром. зачем воевать с жанром, который ты же и строил.