О королях и о капусте. Don’t let me be misunderstood Редкое издание не молчит про высказывание президента о значительных трансграничных операциях в 7 трлн тенге (около $14 млрд). Независимо от интерпретаций, сам масштаб прекрасен и требует спокойного рассмотрения. Без фамилий и должностей - там сами додумывайте. Для начала скажу, что в Казахстане есть банки, которым не сложно прогнать 7 трлн за год. Но таких лишь 5-7 банков. Есть банки, которые чуть-чуть балуются похожими операциями, но через брокерские каналы. Для открытой экономики как РК с более или менее плавающим валютным курсом такие объемы обязательно отражаются на внутреннем валютном рынке. Помните падение тенге вслед за рублем после санкций на Газпромбанк? Паникующие дочки российских компаний выбежали на KASE и начали откупать доллары. А вообще, в нашей ситуации есть сразу несколько каналов, формирующих дополнительный спрос и предложение иностранной валюты. Торговля В условиях санкционной фрагментации мировой фин системы возможны многоступенчатые расчеты. Например формирование и массирование (amass) рублевой ликвидности в рамках внешнеторговых операций, затем ее конвертация в тенге на внутреннем рынке РК и последующая конвертация тенге в доллары или иную резервную валюту. Даже если каждая операция формально является торговой, совокупный эффект может создавать дополнительный спрос на доллар внутри страны. При этом часть операций в рублях не просто законна, а важна – потому что часть продавцов товаров за рубли внутри РФ, это международные компании, которые тоже спешат вывести средства из страны. Пресловутый carry trade При относительно высокой ставке в тенге Казахстан становится привлекательным для операций процентного арбитража (аты шулы carry trade) – то есть валюта заходит, переворачивается в тенге, тенге размещается в госбумаги, а после получения вознаграждения – обратно из тенге в доллары и домой. Это неплохо удерживает курс, по идее. Carry trade сам по себе является обычной рыночной стратегией капиталистов (capitalists). В определенных условиях и при заранее согласованных действиях - элементы процентного арбитража могут сочетаться с конвертационными потоками, выступая инструментом временного размещения ликвидности перед дальнейшим выводом средств. Это уже не классический carry trade, а затейливая комбинация торговых и валютных операций. Средней руки финансовый архитектор (не Витрувий) –такую схему может сделать, если одной рукой будет держать долларовых инвесторов, а другой – рублевых эмигрантов. Нет-нет, это не нарушение законодательства. Но масштаб потоков влияет на долларовый спрос, обменный курс и структуру банковской ликвидности. Если объемы и обороты операций достигают уровня триллионов тенге, то я вижу натруженные руки деревенского, но ловкого архитектора. При этом почти невозможно отбить ему мозолистую руку без политической воли. Но финансовые потоки не любят политических вмешательств. Поэтому в условиях продолжающейся войны, санкций – трансформация глобальных потоков капитала повышает валютные и репутационные риски. У нас же ключевыми остаются прозрачность статистики, мониторинг нерезидентских позиций, контроль за системными рисками. С этим у нас вроде все в порядке. Движение капитала – увы или ура - нормальный элемент открытой экономики. Вопрос всегда в масштабе, скорости и структуре потоков. (I’m really sorry)