Заметила, что после смерти Чарли Кирка, вместо рациональности получили эмоциональный популизм) Вот это массовое сочувствие, мотивированное постулатом о недопустимости насильственной смерти из-за полит.убеждений - просто впитанный многими бред, который они распространяют в массы даже близко не зная ничего о том, кого жалеют. Все как один решили распространять в видео мнение о том, что он не заслужил смерти из-за своих взглядов! Говоря: «В следующий раз на его месте можем оказаться мы» Таким пора понять, что он, будучи влиятельной фигурой в политической сфере, активно продвигал идеи, которые легитимизировали скулшутинги и регулярные расстрелы, называя это "приемлемой ценой за свободу оружия". Это не просто его личная политическая позиция, это то, что он несёт в массы, тем самым давая зелёный свет массшутерам и.тд А его высказывания об абортах? Мало того, что он из тех, кто пособствовал закону об их запрете, тем самым лишив тысячи женщин и девочек, пострадавших от секс.насилия права на мед.помощь, так ещё и говорил, что если его пятилетняя дочь забеременеет от насильника - он заставит её родить, ведь, аборт - это грех. Ну и + ко всему очень забавно, что он отрицал концепцию эмпатии, а теперь все просят проявить её к нему) Более того, у меня вызывает недоумение выборочность проявления сочувствия. Почему акцент делается на трагедии ушедшего, в то время как жертвы его мировоззрения остаются в тени? Где сочувствие к детям, погибшим в школьных расстрелах, и их семьям? Где осуждение бесчеловечных заявлений об абортах, попирающих право женщины на распоряжение собственным телом? Тем, кто его жалеет, необходимо понять, что свобода слова не является лицензией на безнаказанное распространение беспричинной ненависти и насилия. Он получил то, за что боролся - легализация оружия ценой жизни и нулевое сочувствие) И раз уж последователи Чарли так яро отстаивают его свободу слова и негодуют, если кому-то его не жаль, то хочу напомнить, что по их логике, у меня есть точно такая же свобода слова, в которой я могу открыто заявить, что мне его ничуть не жаль, и он не заслужил сочувствия