НАШЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЛЕДСТВО С этим не стоит хитрить, играть и лукавить. Тут не место малодушию. Любое наследство, историческое в том числе, надо принимать целиком - вместе с долгами, которыми оно, это наследство, обременено. Только так. А ежели без долгов, ежели только свершения и триумфы, то ничего не получается. Такое наследство будет лежать мёртвым грузом. Это касается любой стороны исторической русской жизни, любой эпохи. Даже самая благополучная и наиславнейшая имела в себе нечто в той или иной степени несовершенное, приуготовлявшее будущие напасти. Не желая и не умея говорить об этом, о своих слабостях и соблазнах, мы лишаем себя ценнейшего исторического опыта. Самого драматичного, иной раз даже трагического, но одновременно такого нужного и спасительного. Полноценный исторический опыт (в отличие от иллюзий официоза) приучает к трезвомыслию и осмотрительности. Стало быть, наверняка удержит от желания во всём быть подобным даже великому пращуру. Например, царю Петру, заслуги и свершения которого неоспоримы. Ведь он, Пётр, не только «смело сеял просвещенье» и приобщал Россию к западноевропейской культуре, но и ломал через колено русскую традицию. Недаром Карамзин, один из первых наших консерваторов, говорил об идущей от Петра привычке «шить кафтан по чужой мерке». «Мы стали гражданами мира, - размышлял бесстрашный историограф, - но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Пётр». Да, при такой оптике картина прошлого будет сложной, подчас противоречивой. Но она будет правильной, правдивой и цельной. Она перестанет быть упрощённой и безнациональной, к чему так стремились и в чём, увы, преуспели идеологи большевизма. Они оставили после себя, помимо всего прочего, ещё и внедрённое в массы бездарное мировоззренческое упрощенчество; этот ложный универсализм, который превращает любого невежду хоть в историка, хоть в балетного критика… Что же касается людей образованных и академических, то с ними, как показывает современная жизнь, договориться проще всего. Это незабвенный Карамзин мог сказать Императору Всероссийскому: «Я не боюсь ничего, мы оба равны перед Богом…» Среди нынешних историографов таких, прямо скажем, немного. Впрочем, удивляться этому не приходится: в наши дни и начальству, и обслуживающим его политтехнологам Карамзины не нужны. А живое русское историческое наследство – тем более. Дело, однако, не только и не столько в позиции сильных мира сего. Дело в первую очередь в нас. В нашей легкомысленной односторонности. Например, в готовности считать Императора Николая I «идеальным самодержцем». Это значит, что мы многое готовы забыть. Историю ранних славянофилов, пушкинские цензурные мытарства, зарождение русского нигилизма… Равно как и крайне неудачный опыт распространения казённого патриотизма, о котором создатель превосходного русского гимна поэт Василий Андреевич Жуковский, верой и правдой служивший Государю, с горечью свидетельствовал: «Нас хотят насильно заставить любить Россию… Но средство фальшиво».