Большое интервью Евгения Водолазкина В осеннем номере «Сноба» писатель рассказал о грядущей экранизации «Авиатора» и роли Константина Хабенского, объяснил, почему китайцы читают «Лавра» как даосский трактат, и вспомнил, чем пахла советская эпоха. «Лавр» довольно популярен в Китае, другие ваши книги там тоже, кажется, читают активно. Вы понимаете, что из «Лавра» вычитывают китайцы? Это очень хороший вопрос, который меня долгое время волновал, и вдруг я нашел на него очень простой ответ. Действительно, мои книги стали популярны в Китае. Их почти все перевели или переводят сейчас. Я спрашивал, почему так, мне что-то отвечали, но ничего конкретного. А потом нашлась одна исследовательница, ее зовут Тин Сунь. Она написала статью, содержание которой мне потом многократно подтверждали. Она говорит, что интерес в Китае, например, к «Лавру» вызван не тем, что китайцы интересуются русским Средневековьем, а тем, что описанное в «Лавре» для них — идеальное воплощение идей Дао. Это их национальный взгляд, такие «национальные очки». И я подумал: «Почему нет?» «Свою» культуру можно вычитать из «чужой»? Да, есть способ понимания от противного. Особенности своей культуры – это то, чего нет в чужой. Всякая культура реализуется в восприятии. Культура не бывает абстрактной. Потому даже тщательно переведенный роман в контексте другой культуры уже другой. И читают его люди с совсем другим культурным опытом. То есть наш «Лавр» и китайский «Лавр» — это две разные книги? Абсолютно. Настолько разные, что трудно передать. И так не только с «Лавром», и не только в Китае. Условно, «Дон Кихот» был написан как попытка похоронить рыцарский роман. Сейчас судьба рыцарского романа не тревожит приблизительно никого, но «Дон Кихот» существует, это один и тот же текст, который в разные времена имел совершенно разные задачи. Потому что текст существует в восприятии. @snobru