Россия Вечная Все самые преданные патриоты, которых я встречал, жили в Лондоне. Иногда в Монако, но как правило и там и там. Они все любят вспоминать страну, которой никогда не существовало для большинства моих сограждан, но которая при этом куда интенсивнее в своем присутствии в реальности, чем то, что социальная критика может, к сожалению, лишь наивно называть "реальными" проблемами общества. Если Америка по выражению Бодрийяра (образ)ована посредством голограммы - совокупности множества гомогенных лучей, то Россия - это вид камеры - обскура, где образ создается посредством перевертыша. «Россия - это родина художественного вымысла», хриплым голосом диктует Годар в «Детях играют в Россию». Вторя ему, другими словами этот же тезис произносит один из героев «Продления Жизни» Дмитрия Фальковича: «Русские действительно верят в чудеса. Было время когда 10 миллионов в один день превращались в 4 миллиарда. Это ненормальная ситуация из искаженной реальности». «Недавно я понял, что когда-нибудь умру» - говорит раз за разом главный герой, "сам" Дмитрий Фалькович, который по сюжету возвращается в Лондон после российской премьеры своего фильма «Иванов». Он обращается с этой фразой к «ничего больше не желающей» жене, к экстремально богатым друзьям-инвесторам, к самому себе, наконец. Хоть смертность и появилась сразу по отбытию из Сказки, давать о себе знать она начала сейчас: то ли по вине злых английских соседей, не дающих посадить березку под окном, то ли потому что просто невозможно не замечать, что ты «живешь в музее, где ничего не происходит». Но в застенках Зазеркалья рождается новая притча - продление жизни за большие деньги, и наш герой ходит с ней по Чичиковым и Маниловым не то как шизик, не то апостолом новой веры. Фильмы Фальковича интересно резонируют с параноидальной мантрой Дмитрия Мамулии, гласящей что реальность любого класса выше рабочего в России коррумпирована настолько, что показывать ее - значит идти на поводу у лжи. Следуя это логике, можно сказать, что в первом своем фильме, «Иванове», изображая самых коррумпированных представителей буржуазии, да еще и взяв их самих на главные роли («Лучшие актеры это бандиты» - цитата из интервью), Фалькович от противного пришел к правде (снова камера-обскура?), показал, как именно происходит этот скам в масштабах общества. Теперь же, в «Продлении Жизни», как бы отстранившись от своего героя из «Иванова», в котором наивный зритель "узнал" самого Фальковича, а на самом деле по заветам пост-иронических комедий взяв себя самого уже в двойные кавычки, то есть солгав еще сильнее, автор достигает еще более сложной цели: он изображает саму природу той лжи, которая универсальна для представителя любого класса, пола и возраста. Мамулия не договаривает, ведь на самом деле вся реальность коррумпирована вне зависимости от страны (вспомните Адама Кертиса), а навязчивое обращение к трагедии маленького/темного человека зачастую обращается не синема-верите, а банальным эскапизмом. В этом контексте пост-ирония Фальковича становится и уникально правдивым высказыванием о России и одним из самых важных для российской культуры примеров самой пост-иронии, так как она, являясь частной, не уворачивается этим от универсальности, заключая в своей амбивалентной ухмылке истину обо всем нашем обществе сразу. Нельзя, однако, сказать, что ироничность и мамблкорная игривость фильма уводит его в сторону от критики, скорее же делает ее незаметной, тонким рофлом, как и подобает настоящим шедеврам комедии. Упомянутый в начале текста персонаж, простроив генеалогию зазеркальности русского духа, весьма прямолинейно отвечает Фальковичу, что считает высшей степенью аморальности идею бессмертия: «Мы должны уступить место следующим поколениям». Хочется верить, что когда-нибудь, на очередном похмелье, продирая глаза от вечного сна, брега Лукоморья впустят и эту идею, не подавившись черной икрой.