Мой блокнот изрезан болью одиночек И придавлен тяжестью стыда, Каждая страница кровоточит, Перепачкали тропинки строчек Снегом заметённые года. В этих парадных темно И пахнет чем-то из прошлого. Дурным тоном считаются крики на лестнице, Шумят сапоги надрывом, стучат ложками. Бесы со скуки просят её повеситься. Там единицы так похожи на нули Зрачков, размазанных по бледной роже, Стихами пустота внутри скулит, И песнями сочатся раны рек, Но вместо рифмы тает снег На взрытой коже. Бредит тишина поэзией, Язвит остатками рациональности, Клевещет запахами, пудрой, взвесями, Чавкает тишина банальностью, Кудахчет, полоскает рот костями, Соки пьёт чашами органически, Забивает её полушария гвоздями, Крики ловит по-гречески и по-египетски. Шагами отдаются в тишине Моей картонной черепной коробки Чужие дни, доверенные мне И вынесенные за скобки Ночи. И оседают пылью откровения И многоточия. Ты напиши во мне своё пророчество, Благословение, И в нём я обрету успокоение, Опустошённый дочиста.