Как постпозитивизм культивирует среди учёных пренебрежение к точности измерения Наш админский состав уже давно подметил тот факт, что современные научные коллективы, презентуя свои очередные исследования в статьях или на конференциях, как-то уж слишком часто стали забывать про доверительные интервалы получаемых величин. Дай бог, если укажут хотя бы инструментальную погрешность прибора в методике эксперимента (если вообще не нафотошопят данные), чего часто бывает совсем не достаточно, ведь погрешность самого эксперимента (случайная погрешность) может быть на целый порядок больше инструментальной. А когда начинаешь общаться с авторами таких исследований и выяснять, как они проводили эксперименты, то с ужасом понимаешь, что для многих из них научный прибор - это волшебная коробка, выдающая результат по нажатию кнопки. И чем круче используемый прибор, тем плачевнее ситуация. Причём же тут постпозитивизм? А он низвёл науку до критериев научности, где во главу угла поставлено движение не к истине, а к набору фактов, подтверждающих или опровергающих ту или иную гипотезу, что неминуемо привело к мозаичному, калейдоскопическому и плюралистическому видению мира и используемых методик исследования, а всякая сколь-либо цельная теория стала считаться метафизикой (то есть, ненаучной по умолчанию). Проще говоря, поспозитивизм поставил во главу угла не истину, а сам инструмент (в широком смысле этого слова), для исследования этой самой истины. Причина этого заключается в том, что постпозитивисты стыдливо отнекиваются от работы непосредственно напрямую с реальностью, создавая некий "третий мир" знаний об этой реальности, что только с ним и можно работать. Фейерабенд вообще опускается до вульгарного постмодернизма, где в языковых играх академиков все средства хороши, а реальный мир уходит на десятый план. Забавно, что за полвека до установления ключевых концепций постпозитивизма, Ленин в свой работе "Материализм и эмпириокритицизм" уже спорил с их идеологами, как бы предвосхищая появление данного течения, при этом даже в СССР научное сообщество с головой нырнуло в постпозитивизм (подробнее об этом мы писали тут (а тут ещё подробнее)), что в итоге привело в 90ые года к рассвету лженауки, плоды которой мы пожинаем до сих пор. Есть ли реальный мир на самом деле? Для постпозитивистов это неважно! Главное, что есть приборы в лабе :) Казалось бы, что повышенное внимание к инструменту исследования должно только положительно сказаться на качестве получаемых новых научных фактов (появление суперкомпьютеров, бигдаты, автоматизации и новых методов исследования), однако ситуация полностью обратная. И объяснение мы тут видим такое же, какое Лившиц в своё время нашёл для появления фашизма как явления в своём манифесте "Почему я не модернист?". Он указал, что модернизм в искусстве настолько исказил мышление западного человека, что создал благоприятную почву для роста фашизма. Не зря при фашистких режимах себя потрясающе чувствовало то самое, непонятное большинству, современное искусство. По всей видимости, постпозитивизм так же приводит к искажению мышления учёных, что и привело современную науку к тому, что главное в исследованиях - это количество используемых приборов и объём полученных данных, а не обоснование выбранного подхода исследования и объяснения наблюдаемого эффекта. Как говорят многие научники и завлабы: Не хватает побольше красивых сложных графиков и каких-нибудь снимков с микроскопа в придачу. Уже в самый раз перефразировать слова Легасова следующим образом: "Чем большее количество измерительных приборов мы используем, тем меньше у нас понимание того, что мы исследуем". Если вы собрались заниматься наукой с целью изучать объективную реальность, то знайте, что эту самую реальность вы наблюдаете не тогда, когда прибор выдаёт вам цифры, а тогда и только тогда, когда для этой самой полученной экспериментальной точки будет рассчитана суммарная окончательная погрешность! А без планок погрешности вы ничем не отличаетесь от алхимиков времён Ньют