Номан Челебиджихан не давал прямого указа о запрете чадры у крымских татарок. По крайней мере, задокументированных сведений об этом нет — если не считать воспоминаний Асана Сабри Айвазова, написанных фактически «под дулом пистолета» ОГПУ (с 1934-го НКВД). Но я бы не удивилась, если бы такой указ существовал. В своей статье на тему «женского вопроса», опираясь на стенограмму Курултая, я уже не раз подчеркивала: для меня это краеугольный момент, требующий предельной точности. Здесь важно понимать контекст. Критика чадры (а именно закрывание лица, Челебиджихан критиковал именно эту традицию), введение равноправия и избирательного права для женщин — это не просто «доброе намерение» Челебиджихана. Он и его соратники были людьми своего времени, когда эмансипация была одной из главных тем политиков. Но также была и жесткая политическая реальность. Первая мировая война спровоцировала колоссальную мобилизацию мужчин. Главным избирателем в тылу стали женщины. А будущие голоса Курултаю были жизненно необходимы. Крымская Народная Республика под главенством Челебиджихана осталась проектом — её невозможно было окончательно легитимизировать без полноценных выборов. И чтобы победить на этих выборах (которые в итоге так и не состоялись), Челебиджихану были нужны женщины. Голос женщины стал главным политическим капиталом.