– Нет, вы посмотрите на эту наглую тварь! Она даже не отвечает, когда с ней разговаривают! – визгливым голосом сказала эта зараза, естественно привлекая к себе кучу взглядов со стороны других столиков. – Что? – растерянно спросила я, не понимая, чего они ко мне прицепились. – Мы вообще-то решили посмотреть в твои бесстыжие глаза! – выдала свекровь ледяным тоном, и при этом еще очень громко, явно играя на публику. – Это надо же быть такой гадиной, чтобы заставлять мужа сдать сына в детский дом! Наверное, я слишком долго жила под пятой этой женщины и настолько уже привыкла ей подчиняться и молча сносить все её приступы злости, когда она меня видела, поэтому не сразу смогла найти достойный ответ и замерла, хлопая ресницами. – Мы позаботились и рассказали об этом всем нашим общим знакомым, чтобы тебя больше ни в один дом на порог не пустили! – опять взвизгнула противно Света, заставив меня поморщиться. Меня все время бесил её голос. Так и хотелось прикрыть уши, но я не могла этого сделать, потому что у меня по телу начала разливаться уже противная знакомая слабость. – Я бы на твоем месте вообще вернулась в свой Мухосранск – или откуда ты там приехала, – чтобы не мельтешить в столице от стыда. Такая мразь, как ты, еще и смеет тут спокойно развлекаться и по торговым центрам ходить! Ты не женщина, ты последняя тварь! – выплюнула она в меня оскорбление. А я так и продолжала сидеть, не зная, что ей ответить. На меня напал какой-то ступор. Даже руки затряслись, и вспомнилось, как она учила меня этикету с помощью линейки, которой била по ладоням, когда я брала не ту вилку или не ту ложку. Дабы не позорила её сына, если мы придем в гости. Ну и на стол нормально могла накрыть, если кто-то приходил к нам в дом. Вот и сейчас я инстинктивно сжала руки в кулаки и убрала их под стол, чувствуя фантомную боль, а свекровушка продолжила разоряться. – Как знала, что твоя маргинальная гнилая натура еще вылезет в самый сложный момент для моего мальчика! Пыталась его отговорить, чтобы не брал тебя в дом. Так он ведь у меня слишком добрый. Подобрал бомжовку, приодел, в приличное общество вывел. А ты посмела так ему отплатить! – процедила она. – Мы сделаем всё, чтобы тебе жилось тут очень несладко, – прошипела мне Света прямо в ухо, нагнувшись. – Ходи теперь и оглядывайся, шалашовка! Она схватила мой уже пустой стаканчик и попыталась на меня его вылить, но у неё, слава всем богам, ничего не получилось, и она просто бросила его мне прямо в лицо. А у меня даже сил не было отклониться, я лишь глаза закрыла. Хорошо, что он был пластиковым и ничего не весил, но ощущения были просто ужасными. Но я всё равно никак не могла сдвинуться с места. Я настолько испугалась свекровь, что у меня даже спина холодным потом покрылась, и стало реально нехорошо. Похоже, давление упало. Такое со мной случалось лишь после сильного стресса. Редко, но очень метко. Вот и сейчас даже тошнота подкатилась к горлу. – Но ты можешь еще всё исправить, – вдруг нагнулась ко мне свекровь, уперевшись ладонями в столик и посмотрев мне прямо в глаза. – Если сегодня же вернешься к моему сыну, упадешь к нему в ноги и будешь их облизывать, пока он не простит тебя. Заберешь своё заявление из ЗАГСа и продолжишь заниматься тем, что только такая, как ты, и умеет! Быть прислугой и няней! И заботиться о ребенке. Раз уж сама не смогла своего родить! Не знаю, что со мной случилось, но я вдруг поняла, что готова сделать всё, что говорит мне эта женщина, лишь бы она прекратила меня тут прилюдно унижать. К тому же я знала о её связях с полицией. У неё был родственник – какая-то там шишка в управлении. И она даже с помощью него пробивала всю мою биографию и показывала мне целую папку на меня и всех моих братьев, которые уже успели по разу отсидеть в тюрьме. И тогда она сказала, что, если я вздумаю хоть как-то расстроить её сына, я тоже окажусь за решеткой в считаные мгновения. И поэтому я поняла, что мне придется вернуться к мужу и жить дальше так же, как и жила. И терпеть всё, что он будет творить.