Ф.М. Достоевский в 1856 г. из Семипалатинска писал А.Е. Врангелю, спрашивая, как тот нашёл Гончарова, и вспоминая свои впечатления девятилетней давности: «с душою чиновника, без идей и с глазами варёной рыбы, которого Бог, будто на смех, одарил блестящим талантом» (письмо от 9.XI.1856). С годами, впрочем, Достоевский начнет ценить эту «безыдейность», разглядев за ней «большой ум», совсем иного склада, чем присущий ему самому. Спустя двадцать лет он напишет Х.Д. Алчевской: «Я на днях встретил Гончарова и на мой искренний вопрос: понимает ли он всё в текущей действительности или кое-что уже перестал понимать, он мне прямо ответил, что многое перестал понимать. Конечно, я про себя знаю, что этот большой ум не только понимает, но и учителей научит, но в том известном смысле, в котором я спрашивал (и что он понял с полслова), он, разумеется, не то что не понимает, а не хочет понимать. „Мне дороги мои идеалы и то, что я так излюбил в жизни, — прибавил он, — и я хочу с этим провести те немного лет, которые мне остались, а штудировать этих (он указал мне на проходившую толпу на Невском проспекте) мне обременительно, потому что на них пойдет мое дорогое время....» (письмо от 9.IV.1876). Андрей Тесля Русские беседы: уходящая натура