Расщеплённые, или каких людей создает невротичная любовь в семье? Когда я задумывал тему невротичной любви в семьях, я, конечно же, думал о семьях постсоветских. Казалось логичным плясать от самой природы нашей травмированности. Но на деле мне стало неинтересно копаться в исторической причинности. Идея о том, что травмы XX века воспитали в нас гипертрофированную осторожность и недоверие к миру, мне не нравится — она настолько банальна, что хочется её отбросить и одновременно усложнить. Слишком легко сказать, что личные границы и приватность не имели ценности, и всё это механически перенеслось на семью. Всё куда сложнее. Мне не хочется писать текст в духе «психологических историков». Хочется копнуть в сторону, взглянуть на дела людей, живущих в невротичной любви здесь и сейчас, вне поколенческих рамок. К чему это приводит нас в будущем? Мне интересна эта история не с клинической, а, скорее, с антропологической точки зрения. К вашему вниманию новый лонгрид: