Ольга Берггольц 14 марта 1942 года И все-таки живу. Сегодня — новая издевка жизни, я бы сказала, какая-то даже непристойная: оказывается, я не беременна. Был врач, обследовал и заверил, что никакой беременности нет. А я растолстела немыслимо, и живот, живот — на добрые 6 месяцев с виду... Господи, столько шумела, — Шолохову хвасталась, он очень доволен этим был, в кумовья просился, я всем об этом раззвонила и ходила — не убирая живот, — и вот, будьте любезны — блеф. М<ожет> б<ыть>, это уже просто климактерия, — бесполость, бесплодие? И вот жирею на этой почве... А на морде появились какие-то пятна, но главное — этот отвратительный (если не беременность) — живот, и раздутая талия вместо моей осиной, гибкой. Завтра пойду к профессору — проверю еще раз. Просто не знаю, как писать об этом Юрке... Значит, Коля умер, не оставив мне ребенка. Я так всегда боялась этого. О, как мы горько жили, как несчастно жили, как бесплодно погибаем, — без нашего ребенка. Он все равно был бы нашим ребенком. В Ленинград. В Ленинград — навстречу гибели, ближе к ней, хоть я и боюсь ее. Сегодня шла по Москве, — пурга, ветер, а в мутном небе — гул самолетов, — и так страшно стало — вот сейчас будут бомбить. Гадость, что боюсь этого. #ольгаберггольц