Ученые создали мышей с увеличенной корой мозга — грызуны активнее и общительнее обычных. На ранней стадии развития им ввели факторы Яманаки, и вырос мозг, где больше нейронов и глии. Тем же коктейлем подавили деградацию уже взрослых мышей-моделей болезни Альцгеймера, вероятно, усилив пролиферацию клеток. По идее, клеточные технологии будущего позволят как управлять количеством клеток в том или ином органе, делая его крупнее или мельче, так и изменять клеточный состав органа/ткани, превращая один тип клеток в другой. Из недавнего: клетки крови человека перепрограммировали в клетки роговицы и нанесли тонким слоем на глаз слабовидящим людям. Другие ученые превращают раковые клетки в иммунные прямо внутри опухоли, тем самым “растворяя” ее. Или зрелые клетки возвращают в состояние эмбриональных зачатков конечностей, уже намек на запуск регенерации при травме, как у аксолотлей. Пока все в стадии первых экспериментов, но такие работы множатся, и растет ощущение, что умение управлять судьбой клеток in vivo станет одной из ключевых технологий века. Овладев ею, можно не только лечить, заменять и омолаживать, но и создавать новые функции, перестаивая или проектируя ткани, органы и целые организмы. Масштаб влияния такой технологии оценить трудно — оно может быть колоссальным. Вместо ‘химической фабрики’ живая клетка все больше видится универсальным ‘программируемым агентом’, идентичность которого можно пускать по любой из огромного пучка траекторий. И еще свежая работа: обучаться и помнить могут не только нейроны, но и прочие клетки, то есть некая “агентность/когнитивность” распределена по всем тканям. Завершу фантазией автора вышедшего в Cell обзора особенностей нейробиологии мозга человека в свете эволюции. Подводя итог, он пишет, что на органоидах мы сможем направить развитие мозга человека по иным, не известным траекториям: “Продвигая эволюцию дальше, возможно, удастся открыть новые механизмы и даже сконструировать новые типы клеток для выполнения задач, которые пока не под силу человеческому мозгу”.