Вы просили – я сделала) Выкладываю тут свою версию игры "Три слова"🔹 〰️〰️〰️ Софка стояла посреди комнаты в полной боевой готовности. Ровно через минуту члены её семьи должны были быть у стола. Она привыкла, что мир подчиняется её расписанию с точностью до наносекунд так же беспрекословно, как половник подчиняется её твёрдой хватке. ​Софка была женщиной-институтом. Наполовину крымская татарка, наполовину сибирячка. В свои сорок она управляла семьёй в режиме ручного контроля. Трое детей заправляли кровати со скоростью десантников; муж Эмиль умел сливаться с обоями всякий раз, когда Софка заходила в комнату с выражением лица «сейчас будем раскулачивать», а кот на всякий случай иногда ночевал на крыше. Домочадцы любили её, хоть и была она скорее танком, обшитым бархатом. ​Главная способность Софки – встроенный в голову календарь событий. Она знала, когда в городе отключат воду и в какой четверг у Эмиля заболит зуб. Больше всего она гордилась своим циклом. Он работал как швейцарский банк: без комиссий и задержек. ​Кроме последнего раза. Впервые система дала сбой. Сутки отклонения от графика стали сигналом к смене статуса, декретным выплатам и долгожданному отпуску. ​– Всё, дорогой, суши вёсла, – выдохнула она, рухнув на диван так, что в серванте соседней квартиры звякнула чешская посуда. – У нас будет четвёртый. ​Эмиль, мирно жевавший бутерброд, посмотрел на жену не то со страхом, не то с ошеломлением. ​– Соф… Может, это ещё не санкции? Просто атмосферное давление? ​– Для моей кровеносной системы сутки – это эпоха Возрождения! Я чувствую: нос раздуло, колено не ноет – сто процентов пацан, причём твоей породы. Чистокровный Эмильевич! Неси подушку, плед и выключи звук на телефоне. Теперь я – объект культурного наследия! ​К утру второго дня квартира превратилась в минное поле. Дети перемещались по коридору в «режиме зачистки». ​– Мам, а где мои кроссовки? – шёпотом спрашивал старший. ​– Кроссовки – это суета, – отвечала Софка, прикладывая руку ко лбу. – У матери внутри возводится фундамент для хрустального замка. А он… Развивай стопы, иди босиком и не сбивай мне настройки организма. ​На третий день Софка дирижировала миром одним пальцем, лёжа на диване. Муж, превратившийся в тень самого себя, на цыпочках принёс кофе со сливками, заваренный в лучших крымскотатарских традициях. Кот, наблюдавший из-за шторы, фыркнул. ​– Дорогой, – прошептала Софка, глядя в потолок, – я чувствую, как у нашего маленького Эмильевича формируется личное мнение. Требует маслин. Тех, что по триста рублей, с косточкой... ​В тот момент, когда Эмиль был готов бежать в круглосуточный, Софка замерла. Внутри произошёл тот самый дзынь – знакомый прострел в пояснице, который она всегда чувствовала за пятнадцать минут до бури. Интуиция, которая три дня рисовала ей покой, совершила резкий поворот. ​– Так! – сказала Софка голосом гендиректора перед увольнением штата. ​– Что, Софочка? Шевелится? – с недоумением спросил муж. ​Софка с мощью проснувшегося вулкана встала с места и затянула пояс халата так, что в комнате упало давление. Иллюзия «хрустального замка» разбилась вдребезги. ​– У нас отмена! Маслины остаются в магазине. ​– В смысле отмена? – Эмиль чуть не сел мимо стула. – Мы же три дня как в палате интенсивной терапии жили… ​– Считай, это был тимбилдинг! ​Софка с гордо поднятой головой ушла на кухню, на ходу выписывая детям виртуальные подзатыльники за пыль на плинтусах. ​– Через десять минут чтобы квартира сияла! У меня сегодня первый день, и я планирую устроить вам всем «праздник»! ​Кот, высунувшийся из-за занавески, понял: корм пора отрабатывать. Севиль Карашай.