Отвечу главе государства по поводу статуса русского языка. Во-первых. Когда президент обвиняет оппонентов в юридической безграмотности и в качестве аргумента ссылается на то, что текст Конституции опубликован на русском языке и имеет ту же юридическую силу, что и казахский, возникает очевидный вопрос. Сам факт публикации документа на том или ином языке не определяет статус языка. Юридический статус определяется нормами самой Конституции, а не техническим фактом перевода или публикации текста. Поэтому ссылка на наличие русскоязычного текста как на доказательство отсутствия проблемы — это не юридический аргумент, а подмена понятий. Во-вторых. Если государство считает необходимым официально публиковать основной закон на русском языке для его полноценного применения, значит русский язык фактически играет системную роль в правовой системе страны. В таком случае возникает простой и логичный вопрос: почему этот фактический статус не отражён в конституционном статусе языка? От признания русского языка вторым государственным никто ничего не потеряет. Напротив, государство только укрепило бы правовую определённость и сняло бы постоянный политический спор вокруг этой темы. Поэтому насмешливый тон в отношении обсуждения статуса русского языка выглядит, мягко говоря, странно. В-третьих. Президент упоминает некие «статьи», авторы которых якобы радеют за русский язык, но при этом допускают многочисленные грамматические и стилистические ошибки. Однако остаётся неясным, о каких именно публикациях идёт речь. Если это серьёзные материалы в СМИ — было бы полезно привести конкретные примеры. Если же речь идёт о постах и комментариях в интернете, то странно, что подобные тексты становятся предметом обсуждения на уровне главы государства. P.S. В целом ответ президента содержит несколько уязвимых моментов с точки зрения политической риторики и психологии. Вместо обсуждения сути вопроса используется приём дискредитации источника: оппоненты объявляются «юридически безграмотными», а тексты, в которых поднимается вопрос статуса русского языка, характеризуются как «забавные». Такой подход не является разбором аргументов — это снижение статуса оппонента. Фактически люди, которые поднимают вопрос о положении русского языка, выставляются маргиналами. Фраза о том, что подобные тексты «забавно читать», по сути обесценивает саму проблему и подаёт её как нечто несерьёзное. Но вопрос языка для миллионов граждан — это не повод для иронии, а чувствительная общественная тема. Кроме того, в ответе полностью отсутствует попытка признать саму чувствительность этого вопроса. Когда лидер государства не демонстрирует даже минимальной эмпатии к проблеме, а сразу высмеивает аргументы, у граждан неизбежно возникает ощущение, что их просто не хотят слышать. И тогда возникает ещё более простой вопрос. Если разговор о статусе русского языка уже сейчас ведётся в подобном тоне, то каким будет отношение к этой теме после принятия новой Конституции?