Кринжовые музеи. Сегодня на Ходынке мы нашли маленький районный музей с выставкой дизайнов студентов МАХУ — Московского академического художественного училища. Мне в такие моменты вспоминается эпизод из фильма «Всегда говори “Да”», когда главный герой со своей возлюбленной летит в случайный город и отправляется в случайный музей — музей телефонов. Огромные аппараты, коммутаторы, странные инженерные конструкции. Абсолютно неожиданный маршрут 😁 Мы с Игорем тоже периодически любим заходить в такие… кринжовые музеи. И я не хочу никого обидеть этим словом. Под «кринжовыми» я скорее имею в виду необычные, странные пространства. На фоне интерактивных, отшлифованных музеев это — почти советские, немного наивные институции. В прошлом году мы были в музее Красной Пресни — созерцали панораму революционных боёв 1905 года. Пару месяцев назад — в музее Серебряного века, будто застрявшем в 80-х. А сегодня — небольшой музей современного искусства на Октябрьском поле с выставкой студенческих работ выпускников МАХУ. Студенты представили афиши и книги — от переосмысленного «Евгения Онегина» до афиш для антикафе. Была славная книжка детского эстонского писателя, где на прозрачные листы переложили сухие листья — и они неожиданно вписывались в иллюстрации со сказочными героями. Посетителей было двое — я и Игорь. И администратор, обрадовавшись нам, с большим воодушевлением начала рассказывать про экспонаты. А мне было так скучно 🫠 Долго пыталась понять — почему мне стало так тяжело слушать традиционную экскурсию? Наверное, потому что мне больше не хочется, чтобы «вещали в меня». Мне хочется взаимодействия — с творчеством, с экскурсоводом, с группой. Не просто услышать информацию, а чтобы она что-то изменила во мне. Хочется унести с собой не только впечатление, а ответы, опоры, ресурсы. И, кажется, это побочный эффект того, что я сама делаю психологические экскурсии-игры. Мне не подходит формат «я рассказываю — вы слушаете». Мне важно, чтобы искусство становилось пространством диалога. И мне очень хочется верить, что людям, которые приходят ко мне, я могу дать именно это — не вещание, а живой опыт встречи — с искусством, с другими и с собой.