К их столу профессор Малфой подошёл, когда осмотрел уже все зелья. От него по-прежнему веяло холодом и аристократичной, непреодолимой дистанцией. Он молча взял флакон Гермионы, поднёс к свету, наблюдая, как в жидкости играют перламутровые переливы. Затем проделал то же самое с зельем Пэнси, слегка, почти незаметно кивнув. Его внимание на секунду привлекла колба Авроры Забини, но он ничего не сказал, лишь слегка сузил глаза. Наконец, он поставил флакон Гермионы обратно на стол. Его пальцы, длинные и белые, на мгновение задержались на матовом стекле. — Староста Гриффиндора, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо, но с такой чёткостью, будто слова были высечены прямо в её сознании. — Сегодня вечером, после ужина, жду вас в этом кабинете. Восемь часов. Мне необходимо ознакомиться с начальными отчётами по факультету и посвятить вас в дальнейший учебный план. Будьте точны. Урок окончен. Не дав ей возможности ответить или задать вопрос, он поправил безупречно сидящий манжет своей мантии и так же бесшумно, как и появился, удалился в свою лабораторию, которая скрывалась в глубине класса. Дверь закрылась за ним беззвучно, оставив после себя лишь лёгкий, неуловимый шлейф холода и запаха морозного воздуха, старого пергамента и чего-то ещё — острого, опасного и неизвестного. Гермиона невольно вздрогнула, ощущая, как странное, тревожное ожидание сжало её сердце, если она совершит ошибку, ей точно конец. Телеграф. #𝔸𝕌_ℂ𝕠𝕟𝕥𝕚𝕟𝕦𝕒𝕥𝕚𝕠𝕟_𝕠𝕗_𝕗𝕖𝕖𝕝𝕚𝕟𝕘𝕤