Некоторые врут так искренно, что и сами будут месяца через два вполне убеждены, что они и участвовали, и писали 19 ноября 1918 г. (окончание) <…> В Ставке застал Пепеляева, который радостен, бодр и весел, говорит, что, вероятно, будет начальником департамента полиции. Пошли и анекдоты: встретил Андогского, он сказал: — Ну поздравляю, вы кажется играли не последнюю роль? — Благодарю вас, г-н полковник! — ответил я. — Какое замечательное обращение написал адмирал Колчак: как коротко, хорошо и сильно!.. Андогский улыбнулся и, помолчав, сказал: — Да... обращение писал я. — Вы?!! — Да, я составлял его по просьбе адмирала. Только что я отошел от Андогского, идет штабс-капитан Буров: — А! Поздравляю, Иосиф Сергеевич, ну как здорово, правда! <…> — А вы тоже, конечно, принимали участие самое деятельное? — спросил я. — Ну а как же! Читали воззвание Колчака, его обращение?! — Читал; прекрасно написано, только что говорил об этом с Александром Ивановичем... — А знаете, ведь я писал его... — Вы? — искренно удивился я. — Ну да! <…> Я пошел по коридору в раздумье. Кругом шумело, как в улье, по лестнице поднимался со своим еврее-цыганским лицом Соловейчик — я постарался было избегнуть его, но не удалось — он остановил тоже с поздравлениями и тоже дал понять, что он участвовал и что воззвание... писал он! <…> Одним словом, теперь все участвовали, все писали, все арестовывали: некоторые врут так искренно, что и сами будут месяца через два вполне убеждены, что они и участвовали, и писали, и пр. Навстречу шел милый Миша Евстратов. Мы остановились, и я отвел душу. — Да плюнь ты, брат на эту сволочь! Все врут, как сивые мерины! — забасил Миша своим густым, низким голосом, размахивая свободной рукой. — Проходу теперь нет, знаешь! Еще вчера сидели по норам и боялись нос показать, когда не знали, как обернется, — теперь все участвовали!! 🚂Подписывайся на дневник 1914-1920