О, этот смех. О, этот свет. О, этих рук святая белость. Мне до тебя в чужой Москве и жить-то вовсе не хотелось. И мир был слаб. И Бог был слеп. Стихи лепились не мозгами. Я оставлял какой-то след, но лишь широкими мазками. О, этот вкус. О, эта грусть. О, эта страсть - она мне снится. Я трус: никак не соберусь с Москвой сердечно объясниться. И долог век. И долг - велик. Народ поэзию опошлил. Я жизнь недавно разделил на «до тебя» в Москве и «после». О, этот тембр. О, этот темп. О, этот взгляд - я им пронизан. Москва теперь мне как тотем в эпоху неошаманизма. Я околдован, но не клят, утихомирен, но не сломлен. О, этот смех. О, этот взгляд. О, ты - в Москве и в каждом слове.