24.6.2021 (unpublished here) Мы спим в одной комнате с могильной плитой Которую ты выкрал с кладбища Из горы просроченных плит Тех мертвецов, чья аренда закончилась, И ее никто не продлила. Сегодня меня не пустили в кино из-за страха смерти от эпидемии, и на пути на свой поэтический перформанс я видела на перекрёстке нойкельна того самого бездомного, Который любит эпатировать людей В метро, разматывая бинты, пропитанные гноем, со своих гниющих ног, Такой способ очаровывать. Про него известно, что он специально держит свои ноги в состоянии постоянного гниения, потому что любит впечатлять людей. Это один из запахов Берлина - запах гниющих ног в жидких от жары вагонах эсбана. Когда он умрет, ему поставят памятник с забинтованными ногами, Как поставили целый храм бездомному Стиву, Басисту группы Disorder, который сбежал от героиновой мафии в Берлин и жил на скамейке на Мариенбургер штрассе двадцать лет. На его памятной стене на возведённом ему храме-избушке висят детские рисунки и взрослые стихи, посвящённые ему. Горят свечи. Мы всегда будем любить тебя, Стив. Мертвых любят больше живых. О них плохо не говорят, И даже хорошее о них намного лучше, чем то хорошее, когда они были живыми. В момент своей смерти становятся люди вдруг лучшими писательницами и поэтами, актерами и режиссерками, отцами и матерями. Мы живем в мире мертвых авторитетов. Живые никому не нужны. Вы недостаточно хороши, пока вы не умерли. Потом — мы обязательно скажем, насколько вы гениальны и любимы. Не сейчас, ещё не пора. Но ведь потом я не смогу услышать… тс, тс, таковы правила. ВДРУГ мертвых начинают любить. Начинают любить сильнее. Начинают любить. Культура некрофильной любви, Когда губы язык могут выговорить я люблю тебя только в секунду остановки дыхания. Мы спим в одной комнате с могильной плитой, Пятью призраками, Двумя фотографиями мертвых людей И комками тополиного пуха и кошачьего меха по всем углам, Потому что лето, Потому что давно не мыли полы. Набирая этот текст, я прошла двенадцать километров и стёрла ноги, из под моей подмышки стекла по правому боку вниз капля белого пота, и я думала, что если в Берлине будет вечное лето, то как будто бы никто никогда больше не умрет. Но бесконечный июнь тоже когда-нибудь станет полностью пережёван.