Я недавно разговаривал с врачом -- хорошим думающим специалистом. У её ребёнка с рождения синдром Жильбера. Не самая драматичная история, если понимать, как с этим жить. И именно это заставило её уйти в детскую нутрициологию. Просто потому, что она не могла позволить себе роскошь "как у всех". Ей пришлось разбираться, что ест её ребёнок и почему. И в какой-то момент она сказала фразу, от которой, честно говоря, мне стало не по себе: "Самое страшное -- не болезнь. Самое страшное -- это детский сад". Она просила обратиться к моим "известным и начальствующим друзьям", чтобы вопрос был поднят на самом высоком уровне. Да только нет у меня таких друзей. Живу по грибоедовскому принципу: "Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь". Сказал, что могу лишь поднять эту тему в своих полумёртвых из-за лютующей цензуры роскомнадзоровских ограничений соцсетях. Ну, и полез читать... То, что называется "питанием" в большинстве садов -- это не про здоровье. Это про экономику. Про тендер. Про минимальную цену за килограмм. Завтрак: как правило, сладкая каша (манка, рис, иногда овсянка, доведённая до состояния клейстера). И хлеб с чем-нибудь сладким. Плюс компот. Углеводы на углеводах. Быстрые, дешёвые, технологически удобные. Обед: суп, где овощи существуют номинально. На второе снова гарнир из крахмала: макароны, картофель, рис. Мясо формально есть, но его роль декоративная, это не белковая еда, а "подливка к углеводам". Полдник -- отдельная песня: булка, печенье, запеканка с сахаром, сладкий напиток. То есть углеводы, углеводы, углеводы. И всё это закупается не потому, что кто-то злонамеренно хочет навредить детям. А потому что система устроена так: выигрывает тот, кто дешевле. Не лучше, а именно дешевле. Ровно как в строительстве. Ровно как в любых государственных закупках. Никто не закупает "качественную еду". Закупают "вписывающуюся в бюджет". А дальше уже кухня из этого собирает "меню". И вот здесь начинается самое важное. Когда вы три-четыре раза в день даёте ребёнку быстрые углеводы с минимальным количеством клетчатки и белка, вы формируете у него постоянные пики глюкозы. Пики глюкозы -- это пики инсулина. Пики инсулина -- это дорога в инсулинорезистентность. Но только не в 40, а в 6-8 лет. Ребёнок начинает "проседать" между приёмами пищи. Он становится раздражительным, уставшим, ему постоянно хочется сладкого. Это не "характер". Это метаболика. Дальше -- больше: избыточные углеводы плюс дефицит нормального белка и жиров -- это нарушение формирования чувства насыщения. Ребёнок ест много, но не наедается. Отсюда — раннее ожирение. Параллельно страдает кишечник. Потому что разнообразия нет, клетчатки мало, пища однотипная. Формируется бедный, примитивный микробиом. А дальше начинается то, что любят списывать на "аллергичность детей". Диатезы. Кожные высыпания. Проблемы с переносимостью продуктов. На самом деле это не "аллергия на всё подряд", а нарушение оральной толерантности, о которой я в этом году рассказываю на "Терапевтическом калейдоскопе". Иммунная система ребёнка просто не обучена правильно реагировать на пищу. Потому что пища у него -- однообразная, рафинированная, бедная по составу. Иммунитет начинает "стрелять по своим". Сначала -- кожа. Потом -- ЖКТ. Потом -- дыхательные пути. И вот мы уже имеем "часто болеющего ребёнка", "атопика", "аллергика". А начиналось всё с каши, булки и компота. Самое неприятное в этой истории -- её системность. Это не ошибка конкретного детского сада. Это норма. Мы фактически выращиваем поколение детей с метаболическими сдвигами с самого раннего возраста, и делаем это под видом "государственного питания". И становится понятной фраза той мамы-доктора. Не болезнь заставила её изменить подход к жизни. А понимание того, чем кормят здоровых детей. И, пожалуй, главный вывод здесь очень простой и очень неудобный: если вы не контролируете, что ест ваш ребёнок -- это уже делает кто-то другой. И делает это, исходя не из медицины, а из цены за килограмм.