8 марта началось со слез Виталик утром засмотрелся Формулой 1, которая в эти выходные проходила в Мельбурне, на трассе, где мы несколько месяцев назад ходили ногами. Так засмотрелся, что я уже проголодалась (а праздничный завтрак от мужчин никто не отменял) и сказала «я уже такая голодная, что начинаю злиться». В этот момент Ваня подскочил и убежал на кухню. Сначала не обратила на это внимание, а потом слышу — гремит посуда, открывается-закрывается холодильник, что-то происходит. Тихонько заглядываю и вижу: Ваня достал из холодильника контейнер со вчерашней едой, достал тарелку (они над раковиной, как-то дотянулся со своего стула), пересыпает из контейнера еду в тарелку. А потом приносит мне. Меня это безумно тронуло, я расплакалась от радости. Но было из-за чего погрустить. Как оказалось, триггером для Вани стало не «мама голодная», а «мама может разозлиться». Он не любит, когда я злюсь и повышаю голос. Я понимаю его, но и теряюсь одновременно, т.к. только сейчас потихоньку начинаю разрешать себе злость. У меня эта эмоция как будто долго была заблокирована. Например, мы с Виталиком до появления Вани почти не ругались. Сейчас мне важно не закопать вновь это чувство в себе (хотя после таких слов ребенка очень хочется), а продолжать нормализовывать его для себя и для Вани тоже. А еще подумать, что можно поменять в своем поведении, чтобы сыну было спокойнее. Вот такой восьмимартовский пост, закончить который хочется пожеланием быть честными с собой и не бояться уязвимости перед другими. Это делает нас сильнее ❤️