Натаниэль так красив в отблесках свечей. В нем столько стати и мужественности, что Эндрю не может не думать о том, каким он станет через несколько лет. Как к поместью потянутся гонцы с письмами от желающих породниться с Веснински. Как однажды Натаниэль встретит достойную его женщину, влюбится в нее и женится. Эндрю сглатывает ком в горле и прячется в темноте коридоров. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 Эндрю двадцать, и он готовится занять должность вилика, когда в поместье возвращают Натаниэля, перевязанного окровавленными бинтами. Мэри едва не сходит с ума за дни поисков. Эндрю же едва не падает на колени перед раненным Натаниэлем, наплевав на этикет и приличия, в попытке коснуться его раньше остальных. — Я в порядке, — шепчет Натаниэль, слабо улыбаясь. — Мне помогли. Стюарт Хэтфорд стоит у дверей вместе со своими людьми, отвернувшись к улице, чтобы дать племяннику немного пространства. Леди Мэри бесшумно подходит ближе к брату и тянет во двор. — Эндрю, доставьте моего сына в его покои. Эндрю кивает, смаргивая пелену застилающих глаза слез. — Поднимите носилки, — отдает он указание слугам, не отпуская ладонь Натаниэля. — Позовите Эбби. Приготовьте ванну в спальне. Передайте на кухню, что обед сегодня будет в большой столовой. Накрывать на пятнадцать персон. Проклятый придурок, с обмотанным бинтами лицом, улыбается ему, не скрывая гордости во взгляде. Словно ничего не случилось. В тишине они поднимаются по лестнице. Эндрю остается у постели, дожидаясь прихода Эбби. 🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿🌿 — Ты когда-нибудь просил Единого Отца о чем-то? — спрашивает Натаниэль, когда они прячутся в беседке в саду поздней ночью. Его рыжие кудри, уже свободные от повязок, разметались по коленями Эндрю. Эндрю молчит. Сияющие в небе звезды отражаются в глубине глаз Натаниэля, словно в озерной глади. — Просил. — Однажды, я попросил у него защитить меня от отца, и через несколько недель встретил тебя, — Натаниэль опускает руку и сжимает запястье Эндрю в своих пальцах. — Я всегда знал, что ты подслушиваешь мои уроки, но молчал. Не хотел тебя пугать. С возвращения Натаниэля минуло уже три луны, но Эндрю все так же тяжело даются слова. Ему кажется, что страх до сих пор сковывает его разум, как лед зимнюю реку. Пронзительные голубые глаза все так же выискивают что-то в нем, словно вместо лица у него старая маскарадная маска, покрытая трещинами. — А потом мы стали старше, и я понял, что могу потерять тебя. Особенно, после того бала. И я… Я разозлился. Все думал о том, как смотрят на тебя эти расфуфыренные фрейлины, как не могут отвести взгляд, даже зная, что не получат ни титула, ни земель, — Натаниэль гулко сглатывает, сильнее сжимая пальцы на запястье. — Летом приехал Роланд с братьями, и все стало только хуже. Он предложил обменять тебя на десять его слуг. Эндрю помнит то лето. Озлобившегося Натаниэля, что чаще прятался в одиночестве в пустых залах. Улыбки Роланда, его предложение уехать с ним. — Я знаю. Он думал, что дает мне шанс на лучшую жизнь, — с трудом разлепляет губы Эндрю. — После его отъезда я долго размышлял. О нас. О том, смогу ли сделать тебя счастливым. В ночной тишине все разговоры даются легче. Натаниэль в эти короткие часы кажется ближе, чем при свете дня. Мягче. Спокойнее. Он ластится, жмется ближе, смеется искреннее и улыбается, ярче тысячи солнц. — Ты и так делал для меня слишком много, — шепчет Эндрю, поднимая руку Натаниэля к своим губам и оставляя поцелуй у точки пульса. — Недостаточно. Я не смог вернуть тебе семью. — Я сам не хотел возвращаться. — Ты мог бы выходить в свет, как дворянин. По праву рождения. — Не имеет значения, кем я был рожден. Натаниэль вздыхает, словно готовится к новому сражению, и Эндрю накрывает его губы ладонью. — Нет, Натаниэль. Я останусь здесь, с тобой. Леди Мэри знает о нас. Это твой дом. — Наш дом, — хмурится Натаниэль. — Ты сделал это место настоящим домом. Эндрю пожимает плечами. Его пальцы невесомо скользят по линии челюсти, по острым скулам и ямочке на подбородке. — Я попрос