Однажды в США конгрессмен Дэниэл Сиклз подошёл к прокурору округа Колумбия Филиппу Бартону Кею, и сказал – «Доброе утро, сэр». Тот приподнял цилиндр, и интеллигентно поинтересовался – «Как ваши дела?». Это он зря, потому что дела у Сиклза шли неважно. Правда, как вскоре выяснилось, у прокурора ещё хуже. «Сорри, сэр, а на каком основании вы ебёте мою законную жену?» - спросил Сиклз, и вытащил пистолет. Беседа между джентльменами как-то сразу не задалась. Дэниэл четыре раза выстрелил в Филиппа, крича – «Негодяй, ты опозорил мой дом, ты должен умереть!». Прокурор в промежутках между выстрелами вежливо информировал – «Сэр, умоляю вас, вы совершаете преступление, не делайте этого, я ни разу прикасался к вашей жене своим эрегированным юридическим». Последним выстрелом Дэниэл мстительно отстрелил Кею хуй. В процессе интересной беседы Филипп Бартон Кей скончался. Его отвезли в морг, а Сиклза поместили под арест. Началось расследование, в ходе которого Сиклзу грозила смертная казнь: он убил человека среди бела дня. Следователи выяснили, что Кей был бабник ещё тот. Вдовец с четырьмя детьми, он поимел ту, эту, и ещё вон ту. Едва ли не половину штата оприходовал, ни одной юбки не пропускал. Однако Сиклз, что интересно, тоже был ходок ещё тот – конгрессмена именовали «серийным прелюбодеем». При этом, Дэниэл постоянно доматывался к молодой жене, часто обвиняя её в неверности. Жена подумала – ну, если подозревают, то пусть хоть не зря, и завела роман с Кеем – они тайно ходили трахаться в один пустующий дом на районе. Вскоре Сиклз получил анонимное письмо от доброжелателя с инфой, что его молоденькая супруга погрязла в блядках с подлым Кеем. В гневе он подкараулил прокурора, и застрелил его к свиньям. Общество раскололось в оценках случившегося. Одни говорили, что Дэниэл правильно грохнул разрушителя семьи. Другие – что он сам по девкам ходит, а бабу его жалко, она в 23 года из-за поисков себя к конгрессмену в кровать легла. Третьи – что оба козлы, бабники, а жена шлюха, поэтому пущай их всех повесят в назидание горожанам. Кроме прокурора, который уже мёртв. Состоялся суд. Удивительно, но конгрессмена освободили от ответственности: он сказал, что был в бешенстве, не помнил себя, ревность, боль и злоба затмили ему разум – и он опомнился, только узрев Кея кверху лапками. Он являлся «временно невменяемым», и за свои действия отвечать не может. Пресса горячо поддержала парламентария, сказав – он оказал миру услугу, он спас женщин, а то бы ужасный прокурор их бы всех выебал. Адвокаты упирали на «неписанный закон», каковой оправдывает убийцу, прикончившего прелюбодея. О том, что убийца сам прелюбодей, они мудро не упоминали. Это был первый случай оправдания «по состоянию аффекта». Что же случилось дальше? Жену Дэниэла Терезу подвергли неприязни, и отказались принимать во всех домах Вашингтона, называя проблядью, которую выгнали из публичного дома за блядство. Тем не менее, конгрессмен вскоре помирился с ней, сказав – «С кем не бывает. У самого рыльце в пуху, чего уж зря на бабу гнать». И они стали жить вместе опять. Общество взбесилось, и аналогично перестало приглашать Дэниэла на приёмы. Но его так не оскорбляли, боялись – вдруг он отстрелит вам хуй или сиськи. А потом опять скажет, что это было в состоянии аффекта, и оправдают. Правда, Тереза заболела туберкулёзом и померла через 8 лет, и все моралисты посчитали, что сие Божья кара. Дэниэл Сиклз снова женился (на этот раз на испанке), но блядки прекратил. Испанцы народ горячий, зарежет, и фамилии не спросит. Вытрет нож хамоном, и скроется вдали. Этот случай произошёл 27 февраля 1859 года. Он так некоторым понравился, что потом несколько мужей тоже убили любовников своих жён. Но их отправили на виселицу, сказав, что нефиг тут косплеить Сиклза. Мужик изобретатель идеи, ему можно. А вам – нет. (с) Zотов