Лев Николаевич просит сбрызнуть его папиными духами. Надевает мою резинку на руку, как часы. Потом поворачивается, поправляет воображаемый галстук и говорит: – Ты так хороша, что мое сердце бьется. Не знаю, к чему он готовится, но он готов!