🖥 Из истории попыток регулирования правового положения «роботов» (к вопросу правосубъектности ИИ) В начале XXI века предпринимались попытки нормативного определения и закрепления правового положения так называемых «электронных агентов». Например, в статье 12 «Конвенции ООН об использовании электронных сообщений в международных договорах» (2005 года) под такими агентами понимаются специальные программы, которые предназначены для заключения договора без участия человека или иного лица; причем такие осуществленные компьютером операции рассматривались как действия именно того лица, от имени которого используется компьютер. Данное положение рассматривает роботов в качестве автоматически-действующей системы, но не как автономно-действующую систему, что, собственно, соответствовало уровню развития технологий на момент принятия Конвенции. За подобными автоматическими системами вряд ли была возможность усмотреть правосубъектное лицо. По какой причине? Пожалуй, поскольку в данном случае нет такого «робота», который был бы способен формировать самостоятельную волю и иметь при этом собственный интерес как участник гражданского оборота. Способность же иметь собственную волю и юридически действовать в соответствии с ней и своим интересом является конститутивным признаком субъекта гражданского права, ведь он «приобретает и осуществляет свои гражданские права своей волей и в своем интересе» (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Между тем, развитие технологий в последующие годы поставило вопрос о возможности признания качества субъекта права уже за автономными (а не автоматическими, как прежде) системами вследствие последующего развития технологий. В зарубежной литературе справедливо отмечается, что чем более автономны работы, тем меньше их можно считать простыми инструментами в руках других участников (таких как производитель, владелец, пользователь и т.д.) и как следствие, становится все более актуальным решение фундаментального вопроса о том, должны ли роботы обладать статуса субъекта права. Переход от автоматических к автономным системам стал возможен по причине произошедшего прорыва в развитии технологии искусственного интеллекта. Возникновение повседневной возможности взаимодействия и даже «общения» с моделями генеративного искусственного интеллекта благодаря их высокой способности имитировать мыслительную деятельность и естественное человеческое общение, создает впечатление взаимодействия с психологическим существом, обладающим собственным разумом, а следовательно, волей и интересами. Однако даже у самой продвинутой современной модели искусственного интеллекта наличие такой воли и такого интереса будет скорее имитацией в силу технологических особенностей. Данные модели способны лишь прогнозировать наиболее вероятную последовательности символов в ответ на запрос пользователя на основе предшествующего обучения на конкретных примерах. Такие модели хотя и действуют автономно, то есть сами генерируют «мысли», «алгоритмы действий» и даже «совершают» их (они способны, например, по просьбе пользователя найти и заказать продукты с доставкой за счет пользователя, его привязанного к системe банковского счета), но это не означает наличия у них собственной воли и собственного интереса в юридико-психологическом смысле, по всей видимости. Однако, возникает вопрос: в какой момент можно будет утверждать, что ИИ не просто имитирует (воспроизводит вероятностные ответы, основанные на обучении на примерах человеческого поведения), но обладает этими качествами действительно? Именно данный вопрос является ключевым в современной дискуссии о возможности признания субъектами права автономных ИИ-систем. А как считаете Вы? Делитесь мнением в комментариях! @cyblawyer #Regulation@cyblawyer