лишены самого простого — права собираться, тогда как именно собрания являлись местом первичного выдвижения предводителей. Единственным легитимным органом власти предстает Князь-Бородач. Анализ имен и их значений в сказании позволяет реконструировать социальную иерархию описываемого общества. В подлинном имени Князя-Бородача — «ЖэкIэжъ» — содержится компонент «-жъ», означающий «старший» (дословно «старый», «добрый»). Однако окружен он, судя по тексту, не стариками, «во многом равными ему, а молодыми, скорее всего, воинами — его подчиненными». Обращают на себя внимание и посыльные Князя-Бородача к Горгоныжу. Это молодые люди — «кIалэ», что является древней формой современного адыгского слова, означающего «младший» (дословно «тот, кто новее»). В описываемом эпизоде старшими являются ЖэкIэжъ и Горгоньжъ, в именах которых старшинство обозначено суффиксом «-жъ». Младшими же выступают не только посыльные, но и, видимо, все войско Князя-Бородача. Интересная деталь: Горгоньж, попав в отряд Бородача, именуется просто «Горгоном» — без суффикса «-жъ». Как отмечается в исследовании, «таким образом, сочинитель показывает, что Бородач не считает Горгоньжа равным себе». Свидетельством тому может служить и пренебрежительное отношение к Горгоньжу воинов Князя-Бородача во время их совместного похода. Интересно и то, что у Сэтэнай-Гуащэ военный лагерь обустроен подобно тому, как у Бородача. Она не позаботилась о том, чтобы воссоздать на своей территории жизненно важные для нартского общества общественно-политические институты, организовать выборы военачальника, добиться взаимодействия всех созданных звеньев. Хотя изначально она выступает именно за такие преобразования, в организации военного лагеря она, по сути, копирует структуру своего противника. Таким образом, «История Сэтэнай-Гуацэ» представляет собой уникальное произведение, требующее особого подхода к интерпретации. Её композиционная необычность, выражающаяся в смене главного героя и кажущейся непоследовательности поступков персонажей, находит объяснение при рассмотрении текста не как художественного произведения, а как исторической летописи, фиксирующей реальные события. Восстание Сэтэнай-Гуацэ, её похищение Горгоныжем, гибель Князя-Бородача и установление нового порядка — все эти события могут быть поняты не через призму литературных условностей, а как отражение конкретных исторических процессов. Отсутствие в тексте упоминаний о Хасэ, четкое разделение на «старших» и «младших», особенности военной организации — все это позволяет реконструировать социально-политическое устройство нартского общества в период, описываемый сказанием. Особое значение имеет и тот факт, что это сказание сохранилось именно у шапсугов — одного из наиболее демократических адыгских субэтносов, что может указывать на связь между содержанием текста и социальным устройством народа, сохранившего его для потомков.